Дети Мертвого Леса

Повязку Шельда сняла, а тряпка осталась, присохла, едва не закаменела от засохшей крови, пропитавшей все насквозь. Отдирать только с кожей… Ладно, Шельда пожалеет немного. Она прикладывает ладонь, и тряпка отходит сама… только немного дергает, а то ведь человек не поймет. Люди с большим недоверием относятся к магии, поэтому Шельда делает вид, что магии нет.

Идет на кухню, берет тазик с водой – промыть немного.

Вокруг раны все потемнело, виден гной.

– Давно это? – спрашивает Шельда.

– Три дня, – говорит он.

– Три дня, и ты еще на ногах?

Крепкий парень.

– А разве у меня есть выбор? – говорит он. Почти со злостью. Понятно, что выбора у него нет. – Я все понимаю, – говорит он еще, голос звучит глухо, – но мне бы еще две недели продержаться. Как думаешь, я протяну?

– Две недели? – говорит Шельда. – А потом?

Он поднимает на нее глаза. Молчит, поджав губы. Глаза у него светло-голубые… и такая тоска…

– Потом за вами придут? – говорит Шельда.

Он скрипит зубами, стискивает до хруста, сжимает пальцы в кулак… отворачивается.

– Ты знаешь? – говорит он. – Зачем тогда спрашиваешь?

– Я только догадываюсь, – говорит Шельда.

Смывает с его спины кровь, чистит рану. Он чуть вздрагивает от ее прикосновений, шумно дышит, но молчит, только морщится.

– И тебя тоже? – спрашивает Шельда.

Он почти беззвучно бормочет какие-то ругательства.

– Какая разница? – говори вслух.

Шельда пожимает плечами.

– Если тоже, то какой смысл возиться с тобой? – говорит она. – Может, проще сразу?

Он поворачивается к ней резко, так, что видно прямо – темнеет в глазах.

Шумно втягивает воздух.

– Сиди, – говорит Шельда, – не дергайся.

– Если я сдохну, – зло говорит Эван, – они разбегутся. Сделки не будет.

– Тебе это важно?

Он молчит, словно собираясь с силами. Шельда ждет.

– А у меня семья, – говорит Эван, наконец. Как-то устало и обреченно. Отворачивается снова.

– Понятно, – говорит Шельда. И словно ноющая пустота отзывается в груди.

Он фыркает скептически, сразу ясно, что хороший крепкий сон – не для него, не может позволить себе такой роскоши.

Сказать, что сегодня он может спать, никто не тронет? Не поверит. Захочет знать почему.

Шельда промывает рану, потом делает компресс из толченой вербены – не повредит, пусть думает, что от компресса ему легче стало. Перевязывает.