Дети Мертвого Леса

Потом делает чай с мятой и зверобоем. Трав у Шельды много, она у ведьмы одной в соседней деревне купила… ну, как ведьмы… та травница настоящая, разбирается, что и как, какую травку когда собирать, как сушить, как пить и куда прикладываться. А Шельда – по-своему. Но с травами – надежнее.

Эван пьет мелкими глотками, осторожно дует – горячий.

– Не торопись, – говорит Шельда. – Я пока тебе рубашку найду. Мне тут давали для Хёда, и тебе, может, подойдет. Завтра вечером зайдешь, заберешь свою. Заодно я посмотрю, как у тебя рана, перевяжу.

Он кивает, наблюдает за ней, пьет свой чай.

Потом встает, когда Шельда приносит рубашку.

– Спасибо, – говорит очень искренне. – Могу я как-то отблагодарить тебя? Денег… или что-то сделать для тебя?

– Сделать? – удивляется Шельда. – Ты на ногах едва стоишь.

– Ты скажи… если надо.

Он сделает.

Шельда смотрит на него… это так странно, пожалуй…

– Давай, немного придешь в себя, и мы обсудим.

Он, молча, кивает. Одеваться Шельда не помогает, он справляется сам.

Она и так сделала достаточно, убрала воспаление, приглушила боль, помогла ране немного затянуться. Заживлять все сразу не стоит, возникнут вопросы… и так возникнут, наверняка. Но пока можно убедить в целебной силе трав.

Рубашка ему велика, на Хёда, тот куда выше и шире в плечах, руки длиннее… но ничего. Зато чистая.

– Завтра заходи, – говорит Шельда.

Стоит Эвану выйти за дверь, как вылезает Тьяден из своего угла.

– Шельда? – он выглядит чуть смущенным, потому что почти подслушивал, хотя Шельда и не пыталась ничего скрывать.

 – А что с ним такое? Кто они вообще?

Немного смущенным и страшно любопытным он выглядит.

Тьяден и так знает многое, и рано или поздно от него вообще ничего не скрыть.

– Каторжники они, – говорит Шельда. – Дезертиры, убийцы… не знаю. Йорлинг платит дань Лесу, их скормят тварям.

Тьяден напрягается, хмурится. Пытается понять, как такое возможно.

– Скормят тварям? И они… ну, они пришли сюда сами? Они понимают?

– У Йорлинга своя магия, – говорит Шельда.

 – У этих людей нет выбора. Этот Эван привел их, он держит их на привязи, как Лес держит своих тварей. Крепко, что не вырваться.

– За это его пытались убить?

За это… Шельда кивает. И будут пытаться снова.

* * *

Хёд молчит, ничего не говоря о вечернем госте, пока утром, после завтрака не уходит Тьяден. И то…

– Помочь? – первым делом предлагает он. – Я могу посуду помыть.

– Посуду? – удивляется Шельда.