Синее пламя Юга

 – Нахрена ему мой факел?

Отер мертв?

Я стояла, смотрела на все это, пытаясь прийти в себя.

Вдруг поняла, что на улице совсем тихо. Там все замерло. Долго тихо… Потом звуки шагов, похрустывание снега под сапогами. Дверь дернули, но уже закрыто… и снова. Тогда постучали.

– Эй! – окликнул Отер. – Откройте, это я.

Он шагнул на порог в облаке белого пара.

Запах гари… нет… все тот же запах жженой травы. Тот же самый. Запах огня.

Отер стоял спокойно и прямо, держал ребенка на руках. Неподвижного, белого, с безвольно мотающейся головой.

И не такого уж и маленького, кстати, лет восемь-десять, должен был понимать, чем такие игры ему грозят.

– Этот где? – спросил Отер сразу.

Этот – Кадим?

– Я здесь, – глухо отозвался тот. – Прости…

Отер скривился, потом кивнул, давая понять, что принял, но у него сейчас дела поважнее. Его глаза сияли синим, почти светились.

– Мальчик жив, но без сознания пока. Его нужно согреть. Где мать?

Люди смотрели на него молча, замерев, не веря глазам.

Чуть расступились. Почти благоговейный ужас на их лицах.

– Где мать?! – рявкнул Отер.

Женщина шагнула вперед и тут же упала на колени.

– Господин!

– Теплой воды и одеяла! – потребовал Отер. – Вставай, быстро! Не сейчас.

Еще пару мгновений она стояла так, с ужасом, закаменев, не в силах справиться с собой, только слезы текли по лицу. Потом подхватилась, вскочила.

– Сюда, господин!

Отер понес за ней ребенка.

– Да кто ты такой?! – крикнули ему вслед. Зашептались.

– Огонь, – шепнула я Уиллу, который тихо подошел ко мне.

 – У него в крови огонь Севера.

Глава 2. Идем со мной

Ой ты, вьюга, снег не крути, не крути.

Ой ты, милый, за порог не ходи, не ходи…

Народная песня

Я спала в кровати. И все равно хреново спала.

Вечером идти на конюшню по улице было страшновато, после того, что случилось. Даже с огнем. Поэтому я долго сидела в обеденном зале, почти до последнего. Делала вид, что пью и размышляю о своем. Да и спать не тянуло совсем, слишком много мыслей в голове.

Тихо подошел Кадим.

– Мильеди, – тихо сказал он. – Ви можьете взять нашью комнату сегодня. Нам дальи другой. Не надо на коньюшня.

Я подняла на него глаза.

– Кадим, к чему это? – спросила я. – Ты ведь отлично говоришь на уэйском.

Он вздрогнул

– Вам показалось, – сказал еще тише. – Идите спать.

Саблю он где-то подобрал, кое-как привел в порядок одежду. Но вид у него все равно был измученный и подавленный.