Женщины принца Сигваля

 – Лупишь ты, что надо.

Потягивается с легким стоном… вот тем самым стоном, которого она так ждала. Потом кладет голову на руки.

– Ну, а тебе? – говорит она, боясь снова вернуться к себе. – Стало легче? Ты был такой злой, когда я встретила тебя. Думаю, хотел кого-нибудь убить.

– Очень хотел. И даже не кого-нибудь, а… Не важно. Но твоя ласка немного помогла мне, – ирония в его голосе, почти насмешка. – Но помогла еще не до конца. Сейчас я, пожалуй, немного отдохну, а потом трахну тебя еще разок. В попу, для разнообразия.

Так по-хозяйски. Небрежно.

И так, что становится не по себе.

– Еще разок? Да ты просто чудовище!

– Нет, у меня просто был тяжелый день. Так вышло.

Он смотрит на нее, выжидающе.

– А если я не хочу? – осторожно говорит Ингрид.

И даже не потому, что не хочет, а потому, что хочет знать.

– Ты можешь идти, я не держу тебя, – так же небрежно говорит он. – Что-нибудь из одежды… вон там можешь взять плащ, завернуться в него целиком, по самые уши, никто не заподозрит, что ты голая.

Он так смотрит… Да никуда она не пойдет. Что бы он ни делал с ней.

– Но мне, почему-то кажется, что ты захочешь остаться до утра, – говорит Сигваль. – Не бойся, на этот раз я аккуратно.

– Ты можешь аккуратно? – не очень верит она.

– Я все могу, – уверено говорит он.

5. Ингрид, утренняя нежность

– Завтрак готов…

Проснувшись, Ингрид не сразу понимает, кто лезет к ней обниматься. Это так странно.

Ее целуют в плечо, потом в шею, щекотно трутся щекой о скулу.

– Ну, если вставать не хочешь, я сожру все сам, – с теплой усмешкой.

Она вздрагивает. Едва не подпрыгивает от этих слов. Разворачивается к нему.

Все, что было вчера вдруг разом встает перед глазами.

До паники.

– Не пугайся, это, всего лишь, я.

Сигваль. Всего лишь…

Он обнимает ее, осторожно гладит ладонью живот.

Мальчишка. Удивительно, каким мальчишкой он выглядит с утра. Такой расслабленный и довольный, почти беспечный. Светлые волосы, серые глаза, даже немного веснушек на носу – она и не заметила.

Он смыл кровь…

И он все еще голый.

От него пахнет нагретой водой и мылом. И жареным беконом еще… или не от него, а просто пахнет, завтрак же принесли.

Едва рассвет.

Бог ты мой, пошевелиться после вчерашнего Ингрид не в силах. Если бы не это – можно было бы решить, что те забавы ей приснились.