Поплавок. который утонул

Почему? Почему ей никто не сказал, что она босая? Она ходила по городу, где в субботний вечер было огромное количество людей, но никто не обратил внимания на ее босые ноги.

«Не все ли теперь равно», – подумала она.

Марта закрыла глаза, вдохнула запах гнилых листьев, перед глазами возникло лицо мужа, его пухлые губы, с ненавистью выдающие уничтожающие все женское в ней слова. «Идиот», – беззлобно и равнодушно подумала Марта.

Потом она увидела сына: его вечно лохматые волосы и дерзкий подростковый взгляд.

Потом она вспомнила о Нем. О том, ради кого разрушила свою привычную жизнь, ради кого существовала на этом свете последний год, задыхаясь от удушья, которое принято называть Любовью.

«Ненавижу», – послала Марта Ему свою последнюю мысль.

Вряд ли она до него дойдет: зависнет в космосе звездой, которая погаснет от такой черной ненависти.

Марта выдохнула и сделала шаг.

«Ну что, вперёд», – подбодрила себя Марта и прыгнула в воду.

Она плыла, задыхаясь от холода и волн, пока руки не онемели и пока ее тело не парализовало ледяное равнодушное ноябрьское море. Выпотрошенное сердце уже давно ей не принадлежало.

Испуганные прохожие на набережной громко вызывали скорую и полицию. Кто-то снимал на видео тряпичное тело Марты, которое теперь болталось посреди моря, словно поплавок.

«Ну вот, теперь и про меня напишут в новостях», – отозвалось в ее голове завершающим аккордом.

Прежде, чем мрачные волны не спеша и бережно проглотили ее тело, в голове крутились строки любимой песни Марты: «На глубине в тысячу миль на дне моря Я нашла место, чтобы преклонить голову».

Лишние жизни

«Дай свою руку», – скомандовала Вера, обращаясь к тому, с кем Марта планировала создавать семью.

Антон покорно протянул ей левую руку ладонью вверх. Вера взглянула на его хиромантические линии и отпрыгнула от Антона, словно ее ударил мощный электрический разряд.

«Ты, ты, – запиналась Вера, – как? Как ты вообще живёшь? Что ты делаешь на этой планете? Ты прожил все жизни, которые тебе отведены. Ты сейчас проживаешь лишнюю жизнь. Тебя не должно быть на этом свете совсем!»

Вся компания, которая это слышала, громко рассмеялась. В пятницу вечером с полным пива холодильником не очень-то хотелось думать о вечном.