Разбитые часы Гипербореи

– Может быть, – Анфиса стряхнула пепел на землю. – Может быть.

– Отец, – шепнула Луиза, быстро убрав за спину сигарету. Потушила ее о дерево. Таким же молниеносным движением достала из сумочки духи, обрызгала себя и Анфису.

Герман Салаев подошел к ним.

– Я тебя ищу, – обратился он к Луизе. – А ты тут.

– Да мы беседуем.

– Очень хорошо. Но надо быть на вечере. За столом. Иначе неудобно. Все сидят там, а ты гостей игнорируешь. Так, что ли, получается?

Он говорил, не глядя на Анфису. После того случая, когда она отвергла его, Салаев обращался с ней подчеркнуто холодно, словно она нанесла ему страшное оскорбление, которое он никак не мог забыть.

– Идем, идем! – и Луиза подмигнула Анфисе.

Весь вечер Анфису мучил вопрос: кто же все-таки прислал Шепилову это письмо? А главное – зачем?

* * *

В окрестностях Берлина.

За два месяца до описываемых событий

– А ты думаешь – нам было легко? – Он перевел взгляд на своего собеседника. – Нам пришлось очень, очень трудно.

Но кто сейчас об этом помнит? Кажется – никто. Это большая ошибка.

Он перевел взгляд наверх. Свод пещеры поднимался высоко, потолок терялся в темноте. Освещение от фонарика было слабым, но немолодого мужчину, стоящего напротив, он видел довольно четко: тот опирался на палку. Седые волосы отливали тусклой желтизной, от этого казалось, что на голове – золотой шлем. Седые усы, спокойные манеры, чуть глуховатый голос.

– Главная ошибка состояла в том, что нас никто не воспринимал всерьез.

Все думали, что нас разгромили, но это не так… – возникла пауза. Было слышно, как где-то совсем рядом капает вода. Глухой голос собеседника зазвучал громче. – Я иногда думаю: а не напрасны ли оказались жертвы, все те загубленные жизни. Эти миллионы людей, канувших в безвестность. – Он посмотрел на него, словно ожидая ответа. Но тот перевел взгляд наверх. На потолок пещеры, скрывающийся в темноте. – Сам себе я отвечаю – нет, напрасного ничего нет в нашем мире. Иногда нужно время, чтобы увидеть весь замысел целиком.

Он слушал отрешенно, думая о своем. Но обстановка отвлекала. Он подумал, что пришел сюда за вполне конкретным делом, но пока никак не мог приступить к нему. Собеседник не хотел говорить прямо, а все кружил вокруг да около.

Чтобы добраться до этого места, им пришлось пройти значительный путь в темноте, с одним фонариком, друг за другом, стараясь ступать как можно тише. Все равно казалось, что каждый шаг отдавался гулким эхом.