Миллионы не моего отца

 – В смысле, случись что с твоей женой, других наследников, кроме тебя, у нее нет.

Вадим устало зевнул: «Мечтать не вредно».

– Ну хоть что-то реальное ты мне можешь посоветовать? Там же действительно большие деньги.

– Боюсь, только нереальное: алименты по инвалидности – будь ты инвалид; ограничение дееспособности в случае, если она пила или ширялась; признание недееспособной психически больной…

– Стоп! Она же болела, не знаю, правда, чем, но в клинике лежала – клинике неврозов.

– Ну, это не то же самое, что психиатрическая.

Нужно серьезное заболевание, шизофрения там, маниакальный психоз, а не это: «Доктор, у меня детские травмы».

– А как вообще это установить?

– При подозрениях назначается судебная экспертиза, больного помещают в стационар. Если подозрения подтвердятся, суд признает гражданина недееспособным и назначает опекуна. Как правило, это близкий родственник, например, супруг. Далее опекун получает право управлять имуществом подопечного. В основном схема работает для родственников пожилых людей с деменцией, чтобы те не разбазарили будущее наследство.

Вадим, чья голова гудела, кажется, еще больше после чашки выпитого кофе, попытался обдумать услышанное. Мысль задребезжала как школьный звонок, запрыгала в висках, сделала голову на пуд тяжелее. Вадиму стоило бы обеспокоиться своим душевным здоровьем, но вместо этого он задался вопросом, а была ли безумна его жена? Все свидетельствовало об обратном, и даже маленькая интрижка с Анной не говорила ни о чем.

Лиза со всей ее выдержкой и рациональностью, порой доходящей до цинизма, была последней, о ком можно было такое подумать. И тем не менее Вадим подумал.

На миг Вадима охватила жгучая, бурлящая раскаленным маслом уверенность, что жена его абсолютно безумна. Казалось, безумие это проявляло себя с первых дней их знакомства, скрываясь за отрешенностью, задумчивой тишиной, а после показало себя в хладной решительности ухода из дома. Да весь этот брак для нее был безумием, если подумать.

А Вадим был дурной, невнимательный муж, которого если бы не сумасшествие, полюбить было б невозможно.

Но Вадим не знал, любила ли она его. Кажется, ему это никогда не было важно. Кажется, ее безумие вполне устраивало Вадима, пока не обратилось против него. И ему, не имевшему ни безумия, ни любви, а только нараставшую головную боль, крыть было нечем.

Вадим почувствовал страх, поняв, что придется схлестнуться с женой из-за ее наследства.