Братство идущих к Луне

 – Ты, это, вот чего. Ты вроде бодряком сегодня, да? Дойди до поля ближе к вечеру, нарежь цветов, и…

– Хорошо, сделаю, – кивнула Ада.

– …и отнеси этому вруну корвалол, – закончил Роман. – Сдается мне, у него болят не только спина и ноги.

– Думаешь, опять сердце?

– А что ещё? Ты ему утром хорошо так потрепала нервы, и что у него после этого может болеть? Спина? Биба и Боба, истеричка и врун. За что мне это? Ну вот за что? Почему нельзя жить спокойно, и не устраивать десятилетиями это вот всё? – безнадежно спросил Роман.

Спросить-то спросил, но при этом он не забывал водить кисточкой по картону. – И ты, и этот проклятый… ярмо…

Ада ничего не ответила, она продолжала мешать кашу в кастрюльке, хотя, конечно, никакой необходимости в этом не было, гречка прекрасно бы сварилась и так. Следующие двадцать минут они молчали – Роман работал, Ада закрыла сварившуюся гречку двумя полотенцами, чтобы каша настоялась, и вскипятила в ковшике молоко с сахаром и сливочным маслом, чтобы залить им гречку в тарелке, как любил Роман.

Самой ей гречка с сахаром и молоком казалась едой странной, такое она никогда не ела, поэтому Роман даже не стал ей предлагать сесть с ним за стол и пообедать, знал, что откажется. Когда каша оказалась в тарелке, Ада снова надела кепку, прошла в ванную, вытащила из Романовых запасов непочатый пузырек корвалола, и положила его в свою сумочку.

– Зайди потом ко мне, скажи, как он там, – приказал Роман. – Натворила ты дел, конечно.

– Ты думаешь, это он из-за меня? – огорченно спросила Ада.

– А из-за кого? – Роман зачерпнул ложкой каши, понюхал, одобрительно кивнул. – Он ради своего удовольствия, по-твоему, бегал всё утро по поселку? Или он тебя искал? В том, что ему сейчас нехорошо, виновата ты, и только ты. И никаких оправданий тебе нет. Иди, сказал, не тяни время. Потом зайдешь.

– Да поняла уже, – Ада тяжело вздохнула. – Ладно, я недолго.

***

Участок Яра пребывал в еще большем запустении, чем её собственный, и Ада, проходя мимо зарослей крапивы, подумала, что неплохо было бы хотя бы эту крапиву скосить, уж очень мимо неё ходить неудобно, но мысль эта исчезла так же быстро, как и появилась.

Не будет Яр ничего косить. Ему всё равно. Да и крапива эта тут каждый год вырастает, и, может быть, Яру она нравится – кто его разберет, Яра, что ему нравится, что можно трогать, что нельзя, да и связываться не хочется.