Шанталь, или Корона против 2

Я чувствовала смрад зверя, тяжелый запах свежей крови. Зажмурилась сильнее. Почему он не убивает? Почему медлит?

Выстрел взорвал пространство вокруг меня, и боль от впившейся в шею щепки вернула к жизни. Я без сил, сглатывая слезы, опустилась на снег. И стало все равно, что вокруг продолжают звучать выстрелы, что меня трясут, задают какие-то вопросы, а потом к губам подносят флягу и насильно вливают в рот. Темнота, наконец, приняла меня в свои объятия.

– И все же удивительно, почему он вас не тронул, – офицер разглядывал меня, точно таракана, ожившего после встречи с ботинком.

– Вы его спугнули выстрелами, – с деланно равнодушным видом пожала плечами, всеми силами стараясь скрыть бившую меня дрожь. Холод от мокрых ног распространялся вверх по телу, заставляя ежиться и плотнее кутаться в плащ. Тепло от влитого в меня алкоголя закончилось, как и обморок. Я вновь ехала в компании тюремщиков с той лишь разницей, что внутри автокара нас было пятеро.

– Дарьета, – протянул мужчина, не отрывая от меня настороженного взгляда прищуренных глаз, – поверьте, у него было достаточно времени, чтобы перегрызть вам горло.

Да и беднягу Томпта, – кивок на пустующее рядом с ним место, – он уволок, не особо надрываясь. Все, что оставил после себя: окровавленный снег, фуражку и револьвер, из которого так и не успели выстрелить.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну.

– Может, вы избавите меня от подробностей, дэр?

Офицер криво ухмыльнулся, ни разу не впечатлившись моей просьбой.

– Дорога дальняя, скоро ночлег, мне нужно знать, какие еще сюрпризы вы таите в себе, дарьета.

– С чего вы решили, что я порадую вас откровенностью? – спросила сердито. Саднящее горло и заледеневшие ноги – плохие помощники в разговоре. Хотелось закрыть глаза и помечтать о том, что скоро меня ждет теплая постель и горячий чай.

– Вы хоть немного представляете себе особенности поведения измененных?

– До сегодняшнего дня, я верила – их полностью истребила императорская гвардия.

Офицер поморщился от моего сарказма, но его лицо тут же приняло нарочито сочувствующий вид, и я замерла в ожидании гадости.

– Измененные, – от ленивого лекторского тона замутило, – животные, подвергнувшиеся длительному, как правило еще в утробе матери, магическому воздействию.

Я прекрасно помнила те байки, что ходили среди слуг об обнаруженных в помете пару-тройку монстров вместо щенков. О пожравших матерей тварях.