Искусство ведьмовства. Обучение

А она и растворилась туманом серым, ничегошеньки от поломанной её не осталось. Тут я и изнемогла, только и успела подметить, как магистр Дарлат на руки меня принял, а рядом матушка Евдора пуще моего воет, послушницу загубленную оплакивает.

Глава шестая: Взлететь и не разбиться…

Подскочила я, как ошпаренная, в памяти ещё ведьма мёртвая крутится, да болит всё, будто я там, в погибели, с нею рядышком была. Огляделась, и пуще прежнего испугалась – не моя кровать, и спаленка не та. Лежу, вздохнуть боюсь.

Думы в голове мечутся. А тут и рядом кто-то завозился, глядь – магистр Дарлат на скамейке прикорнул, того и глади сковырнётся. Сковырнулся! Подскочил, волосы чёрные огладил, по сторонам зыркает. Углядел, что я не сплю, и дал дёру. И чего, спрашается, высиживал, коли сразу убёг?

Да нет, вернулся, а за ним и матушка Евдора, да ещё какая-то ведьма. Помнится, видала я её уже, после того, как в страшной комнатке на меня духов пускали. Ведьма эта ко мне подступила, наклонилась, в глаза заглядывает, а сама по рукам гладит.

Потом выпрямилась, ладошки простёрла надо мной, да и говорит:

– Ожила девочка. Сердце ритм восстановило, никаких повреждений нет.

А я молчу, на Евдору поглядываю, у самой сердечко-то прыгает пойманной птахой, где ж там ведьма углядела-то, что восстановилось оно?

– И что это было? Ваши предположения, уважаемая Веления, – вежливо так магистр спрашивает.

– Я бы рада помочь, магистр Дарлат, но это были точно не телесные повреждения. На лицо воздействие какой-то ведьминской силы, точнее определить нет возможности.

Могу сказать только, что девушка здорова. Напугана сильно, истощена морально, но здорова, – виновато понурилась она.

– Благодарю, Веления. Идите, у вас скоро занятия начнутся. Думаю, нет смысла напоминать, что произошедшее не подлежит разглашению, – изрёк маг.

– Но напомнили же, – улыбнулась ведьма, да и вышла.

– Ну как ты, Весюшка? – подскочила ко мне Евдора.

Сама бледная, усталая, да горе в глазах плещется.

– Умерла она, – прошептала я.

 – Умерла, да? Я смерть её в себе почуяла…

– Ты не думай об этом, за себя радей, – погладила она меня по голове.

– А как её звали-то хоть? – всхлипнула я.

– Забудь, девочка. Не твоя это печаль, – шепчет матушка, а у самой слёзы в глазах.

– Да как же не моя? – взбеленилась я.

Вскочила, зашаталась, да магистр подоспел, придержал. Выпрямилась, глянула на них и заревела опять. А в глазах смерть стоит, страшная, да больная.