Душа дворянки

Нестор встал из-за парты, без малейшего отвращения помог Семёну подняться с пола и повёл его к выходу из класса. Отовсюду сыпались колкие насмешки, но Нестор словно никого не слышал. Перед тем, как выйти из класса, он обернулся, и наши взгляды вновь ненадолго встретились. И, вероятно, он смог прочитать в моих глазах восхищение его благородным поступком.

«На твоём месте я сделала бы так же!» – подумала я, и долгожданная встреча с родственной душой окрылила меня. Я почувствовала, что теперь не одна. Я сидела, затаив в уголках губ лёгкую улыбку, и знала уже наверняка, что рано или поздно Нестор первый со мной заговорит.

Стоит лишь дождаться подходящего момента. Мне хотелось узнать, что он любит, чем увлекается и о чём мечтает. Мне хотелось обрести в его лице самого близкого и преданного друга.

Обычно я не позволяла посторонним мыслям надолго отвлекать себя от занятий, но сегодня всё было как-то иначе. В нашем классе появился Нестор. В моей жизни появился какой-то новый смысл. Я повернулась к окну и увидела, что все облетевшие деревья пришкольной аллеи усыпаны воронами.

Птицы не суетились и не каркали, а только сидели неподвижно на голых ветвях, точно ждали того, кто позовёт их за собой….

Глава 2. Чудеса продолжаются

– Два бомжа гулять пошли, скатертью дорожка, – засмеялся Леготин, когда Нестор безмолвно вывел Семёна из класса и закрыл за собой дверь.

– Вот себе и крышу наш святой великомученик нашёл, – поддержал Леготина Паша Карташов. – Смотрите, по стене опять течёт! Скоро в аквариуме учиться будем.

Да, Даниленко?

Двоечник Стёпа Даниленко с небесно-чистыми и пустыми рыбьими глазами лениво приподнялся с парты и оскалил потемневшие от сигарет зубы. Он начал по привычке зачем-то оправдываться. Язык у него, как и всегда, заплетался:

– А чо я сделал-то, а? Другие вон вообще… Я хоть молчу!

Записи Даниленко в тетради ограничивались двумя словами: классная работа. О том, что такое домашняя работа, Стёпа позабыл ещё в начальной школе.

Учителя шутили, что он прокурил все мозги и скоро забудет, что такое алфавит, но всё равно снисходительно рисовали ему тройки. Мать Даниленко была активисткой в нашем полумёртвом родительском комитете. В конце каждой четверти она слёзно умоляла классную руководительницу похлопотать за её бедного, не глупого, а лишь не умеющего сконцентрироваться сына. И милосердная Любовь Александровна исполняла эту просьбу за символическую шоколадку с фундуком.