Сто вопросов как бы обо мне

Вообще никакой хлам, даже старинные телефоны с диском вместо кнопок и трубкой на пружинке!

И еще бабушка, кажется, вообще не думает о том, что это мы теперь здесь живем. Приходит без приглашения, открывает дверь своим ключом и начинает все переставлять, передвигать, перекладывать. Банки в кухонных шкафах, продукты в холодильнике, мамины вещи в комоде… Даже Аськины ноты! А один раз мой диван зачем-то к окну передвинула, хотя там солнце утром прям в лицо фигачит.

Вот зачем, а? И не лень же человеку!

Я потом пытался вернуть диван на место, но даже на сантиметр сдвинуть не смог.

Так что бабушка у нас – не бабушка, а какой-то жук-геркулес!

– Пришли? – говорит она, выглядывая из кухни. Железный половник у нее в руке сверкает в свете закатного солнца, будто топор палача перед казнью. – Мойте руки и за стол.

Мы с Аськой переглядываемся. Выпутываемся из уличной одежды. Моем в траурном молчании руки и плетемся на кухню, как на казнь.

А там он.

Суп.

– Я не голодный, ба, – мямлю я без всякой надежды.

Но бабушка только отмахивается:

– Не выдумывай!

И спорить с ней бесполезно. Тем более сейчас, когда она переставляет посуду в шкафу с таким воинственным видом, будто поднимает с колен российскую экономику. Приходится есть. Я протискиваю ложку в рот, и внутри мгновенно становится горячо и скользко. Фу, гадость какая!

Рядом Аська гипнотизирует тарелку. Наверное, представляет, как та опустошается, словно по волшебству. Вжух! Я подталкиваю к ней миску с хлебом и сам откусываю сразу чуть ли не пол куска.

Так-то я хлеб не очень люблю. Но он как губка во рту: впитывает суп, и можно его глотать, почти не чувствуя вкуса.

– Ну и где ваша мать? – спрашивает бабушка, захлопывая шкаф. Интересно, где теперь у нас чашки? А банка с кофе? А мед? Мы после прошлой перестановки салфетки так и не нашли.

– Опять на своих педсоветах?

Бабушка всегда так говорит, как будто все вокруг что-то ей обещали, но опять не сдержали слово. Мама перед ней виновата, что работает учителем математики.

Я виноват – что не учусь на одни пятерки. А Аська вообще больше всех виновата, потому что…

– Совсем на Костика не похожа, – поджимает бабушка губы.

Аська втягивает голову в плечи, а с потолка (точнее, из квартиры над нами) доносятся какие-то крики и топот. Мы молча смотрим, как люстра начинает раскачиваться туда-сюда, звеня стеклянными висюльками.

Бабушка перевешивает полотенце и всплескивает руками.

– Ну, начало-о-ось.