Озаряя тьму

Вот мы с Варфоломеем годочков через сорок только свидимся. Но что поделать, такова воля Господня. Женщину бы встретить ему хорошую, чтобы об Алёнушке позаботиться смогла. Мать живая девочке нужна, а не могилка сырая. Да и он погубит себя один. Ох, погубит….

Я хотела поблагодарить её перед уходом за мудрые советы, но не успела, потому что проснулась. Холодное предзимнее утро уже смотрело в зашторенное окно. Потрогав противоположную половину постели, я почувствовала прохладу гладкой простыни и непримятой подушки.

«Мой муж опять не приходил», – сделала вывод я, окинув взглядом комнату, в которой со вчерашнего дня ничего не изменилось.

Впечатление, произведённое на меня чудесным сном, не давало мне усидеть на месте, и я с охотой принялась за то, что ещё вчера мне делать совершенно не хотелось. Откинув одеяло, я встала с кровати и подошла к зеркалу, завешенному непроницаемой чёрной тканью. «Как я уродлива, Господи!» – вслух воскликнула я, стоило мне только избавиться от плотной завесы и увидеть в стекле своё отражение.

Я словно бы постарела за эти семь дней на десять лет. Безобразно опухшие от слёз и тусклые глаза, синяки, оставленные под ними бессонными ночами, заострившиеся от недоедания скулы и бледные, как у покойницы, губы…. С досадой и горечью отвернулась я от зеркала, словно это оно было во всём виновато. По щеке опять покатилась солёная слеза.

«Ну, полно жалеть себя, хватит! – одёрнула себя я. – Нужно привести себя в порядок. Тогда, быть может, Нестору будет уже не так противно находиться рядом со мной, и он вернётся ко мне.

Ну а если нет, то что ж, на всё воля Божья. Унизительно стараться ради того, кто не верит в твои чувства и избегает тебя? Нет! Унизительно не следить за собой! Я молодая благородная женщина, я дворянка. Я должна выглядеть опрятной и ухоженной».

Я насухо вытерла щёки и кликнула Татьяну, чтобы та помогла мне с утренним туалетом. Первое, что я решила сделать, – это умыться не тёплой, а холодной водой, чтобы более или менее освежить измождённое недельными страданиями лицо.

После этого служанка по привычке принесла мне траурное платье покойной Елизаветы Вяземской.

– Нет, постирай его и убери подальше. Наденем что-нибудь другое. Кремовое бальное платье, например. И волосы заплетём в какую-нибудь модную причёску, – сказала я и достала из ящика шкатулку с украшениями, к которой за неделю ни разу не притронулась.

Нарядившись, я с аппетитом позавтракала, а после позанималась с учителями.