Озаряя тьму

«Вы так хороши и свежи сегодня, княгиня!» – сказал профессор Грановский. «Вы восхитительно выглядите, мадам», – не отстал от коллеги мсье Лыков. Даже Алёнушка сделала мне комплимент, когда я заглянула к ней после учебных занятий со сладким петушком на палочке. «Барыня, какая вы красивая!» – взяв леденец, простодушно сказала она. Однако тот, для кого были предназначены мои старания, так и не смог оценить их.

– Его сиятельство? Так ведь уехали-с, – ответил Пантелей на мой утренний вопрос о том, где хозяин. – Час назад в военный госпиталь уехали-с.

Кофий только выпили, завтракать не стали-с.

Когда молодой князь вернётся домой, лакей тоже точно не знал.

– Сказывали, что и к обеду не воротятся, – нахмурив брови и призадумавшись, сказал он. – Вечером будут, наверное.

«Нестор уже не хочет обедать дома, – посетила меня печальная мысль. – Поздно я спохватилась. Не удивлюсь, если завтра мой муж съедет к кому-то из друзей. А там и до развода рукой подать». Только воспоминания об удивительной встрече с Варварой приободрили меня и не позволили мне впасть в беспросветное уныние.

Мой супруг возвратился домой в седьмом часу пополудни, как раз тогда, когда я вернулась в спальню и села вышивать. Увидев за окном Нестора, я тотчас отложила пяльцы. Сердце моё встрепенулось, словно забытый одинокий голубь в клетке, которому наконец-таки насыпали полную кормушку пшена.

Я поправила причёску и настолько быстро, насколько это позволял подол пышного платья, спустилась по лестнице вниз. Однако ни в холле, ни в гостиной Нестора уже не было.

Нас опять разделяла дверь кабинета.

Начать серьёзный разговор я решилась не сразу. Вернувшись в спальню, я ещё где-то час вышивала, придумывая, что скажу мужу и как буду отвечать на его вопросы. Порой на меня нападала то ли гордыня, то ли трусость, и я начинала сомневаться в том, что этот разговор необходим. «Может, как-нибудь в другой раз, не сегодня? Он наверняка устал после работы. Хотя о чём я? Он может дённо и нощно без устали заниматься ею! А может, и вовсе не нужно выяснять отношения? – орудуя иголкой, сомневалась я.

 – Всё равно всё закончится моими слезами. Наверняка он скажет, что у него много дел и что ему недосуг тратить своё бесценное время».

Горькие мысли засасывали меня как болотная трясина. Крепко завладев моим разумом, они едва не сбили с тернистого, но самого правильного пути, который подсказала мне покойная Варя.

– Что-то, барыня, у тебя руки дрожат, – заглянув ко мне, заметил Ананий.