Подобие жизни

Подследственным он быть не мог – для них на первом этаже были предусмотрены камеры и допросные.

– Вот, Владислав Александрович, знакомься. Горохов Трофим. Молодая, так сказать, смена. Бери, вводи в курс дела.

Незнакомец обернулся и уставился на следователя взволнованным взглядом. Он оказался совсем мальчишкой, не старше тридцати, а на щеке его сияла модная нынче наклейка в виде логотипа Виртограда.

– Рисунок убрать, волосы подстричь. Подожди снаружи. – Владислав дождался, когда за практикантом закрылась дверь, и лишь потом позволил себе высказаться.

 – Сергеич, что за дела? Я что, нянька? Вон, Петренко пускай молодёжью занимается, он это дело любит! Или пусть в киберотдел забирают.

– Спокойно, – поморщился начслед, – во-первых, только у тебя сейчас есть дело в разработке. Остальные спины в креслах протирают и строчат статистические отчёты. Во-вторых, знаешь, чей это сын?

– Не знаю и знать не хочу, – протестующе замахал руками Влад.

– А это, кстати, в-третьих. Ты не тот, кто будет пресмыкаться перед наследником целой империи.

А папаша очень просил пожёстче, потому что мальчишка хочет самостоятельности и отказывается продолжать семейный бизнес. Вот и надо дать ему по носу реальностью. Так что ОКП категорически нет, пусть на настоящую жизнь насмотрится.

– То есть, я должен сделать так, чтобы пацан забыл о полиции и вернулся в лоно семьи? – нахмурился Владислав, – Сергеич, ты придумал какую-то…

– Так! Следи за языком! – громыхнул начальник.

Управитель нежным голосом сообщил:

– В данном помещении превышена допустимая степень агрессии.

Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, иначе снизится ваш уровень социального рейтинга.

Иван Сергеевич покосился на потолок и гораздо тише, но всё так же недовольно сказал:

– Нахимичили что-то сисадмины. Уже три дня поорать нормально не могу.

– Заявку отправьте. Пусть вернут, как было. Что за кабинет начальника, в котором нельзя голос повышать, – хмыкнул следователь.

– В общем, так, – вздохнул начслед.

 – Отдел распустить собираются. Это пока не точно, но наверху разговоры такие ведутся. Вдруг парнишка не испугается, а наоборот, проникнется? И останется. А значит, и отдел жив будет, уж поверь. О вас ведь беспокоюсь. Только это между нами, пусть папаша считает, что мы с радостью займёмся запугиванием мальчишки, – Иван Сергеевич многозначительно подмигнул живым глазом.

– Понял.

– Тогда свободен.

* * *

Гироскутер пришлось проигнорировать.