Игры судьбы (сборник)

Секретарша если и удивилась, то никак не выразила, лишь деловито уточнила:

– Следуя статусу кандидатки, её стоит включить в первый класс и зачислить в исследовательский центр?

– Да.

«Надеюсь, Ирина не потеряла остатки разума, и поймёт мой поступок, – вздохнула Оксана, ощутив мимолётный укол совести. – Там будет хорошо. Новая планета, красивая природа, натуральные продукты, современные дома, люди… её взглядов. Она сможет воспитывать сына без оглядки на общество, там ведь все такие двинутые. Забыли, видимо, историю Земли.

Да, если бы не победа радикальных феминисток, ничего бы не осталось. Мужики со своими замашками и войнами… Ненавижу! – Она глубоко вздохнула, выбрасывая негативную энергию. – Сестра ещё будет меня благодарить, если проект одобрят, она ничего не потеряет. Разве что связь с Землёй. Семье надо помогать, но, когда необходимо, стоит подумать и о себе».

Последний бунт

Белый пух плавно спускался с серого неба, пролетая мимо старых мрачно жёлтого цвета стен, хранящих тепло десятилетий и отвлечённые взгляды из маленьких окон.

Безликие отчуждённые лица провожали глупое течение дня и вечно опаздывающих пешеходов. Всё двигалось и бежало, не останавливаясь ни на секунду. Хмурые люди шли по своим делам, теряясь в лабиринтах гигантского муравейника. Очень мало света. Тусклые скудные тона опутывали город, подобно смогу, отравляя всё вокруг… Так продолжалось очень долго, настолько долго, что все забыли о прошлой другой жизни.

* * *

– Сколько мне осталось? – прошептал Олег Николаевич, отходя от услышанного приговора.

Благополучный мир технологий и межгалактических полётов так и не сумел обрести бессмертие. Люди продолжали болеть, а фармацевтические компании – богатеть… Он немало пожил на свете, девяносто лет, половину из которых посвятил имперской армии, но обидно умирать, только выйдя на пенсию, да ещё и тогда, когда остальные живут по полтора века.

– Если бы вы обладали полной страховкой, мы бы могли провести ряд необходимых процедур.

«Считают, не заслужил, – горько подумал Олег Николаевич, – Сволочи! Нельзя бросать людей на произвол, мы готовились отдавать жизни, а вы…» – и, разозлившись, рявкнул:

– Сколько?

– Месяц, – обиженно отозвался врач.

Олег Николаевич кивнул, проглатывая комок в горле, и молча вышел из кабинета.

На улице моросил дождь, сглаживая очертания монолитных высоток и редких деревьев, посаженных в строгом порядке. Серая картина Всевышнего без единого яркого мазка.