Ника, Эрн и осколки кружев

Твоя задача – впитывать то, что я тебе говорю, учиться у меня, стать той, что оправдает затраченные на неё силы и время.

– Ты же подставил меня, обманул. Ни единого намёка не дал, во что я ввязываюсь. – рявкнула Моника, распаляясь. Она была зла на Кайдо, на себя за то что по глупости согласилась стать ученицей наёмного убийцы. Но больше всего она злилась на Арнана и Динстона: пришли все такие нарядные, будто только из дворца, пока она искала деньги на хоть какую-то одежду.

Веревки не поддавались, и Моника несколько раз ударила кулаком по стене рядом с головой жениха. – Почему ты позволил себя связать? Где твои артефакты?

– Ты бы тряпицу у парня изо рта вытащила, – предложил Кайдо, покосился на Арнана, мычавшего что-то через кляп, и нахмурился. – Кто он такой хоть?

– Жених мой… уже бывший, наверное, – ответила Ника, шумно вздохнув.

– Плохо. Жених – это слабость, уязвимость, – Кайдо почесал бровь, провёл пальцем по шраму – скорее по привычке – и принял решение.

 – Вот что, дойдём до Тибарро, посадим этих двоих на ближайший поезд до Кадарии, а сами направимся в столицу.

– Зачем на поезд? Эрнард же портал может открыть, – удивилась Моника, повернувшись к бывшему боссу.

– Никакой портал не пробьётся через магическую границу. Только если одноразовый, но где такой возьмёшь? – Кайдо почесал лысину и наморщил лоб. – К тому же использование магии запрещено без особого разрешения.

– И что? Кто узнает-то? – пожала Ника плечами. – Попробовать можно, а уж получится или нет – там видно будет.

– Слушай, жених, она у тебя совсем с головой не дружит? – обратился наёмник к Арнану, выслушал сдавленное мычание и скривился. – А, точно, – он разрезал кинжалом верёвки, удерживающие руки мужчины, и отошёл к стене. – Расскажи ей о последствиях использования магии кем-то кроме перевёртышей. Может и зря я клеймо ставил.

– Для начала я хотел бы уточнить, кто именно оглушил меня и притащил сюда? – мрачно спросил Арнан, вынув изо рта кляп и снимая верёвки с ног.

– Иге конечно же. Мало кто поверит, что эта старушка почти три десятилетия держала в страхе столицу.

– Да уж, вот тебе и старушка… и артефакты молчат, будто все разом разрядились. – мужчина встал с пола, сделал шаг к Монике, но замер, не дойдя до неё полшага.