Ника, Эрн и осколки кружев

 – Интересно, Тарит уже успел обручиться?

– Значит, Тарита не убьют? – на всякий случай уточнила Ника, хотя понимала, что младший из братьев Гордиан знает о Рилантии гораздо больше неё. – Не наденут на него ошейник и не заставят делиться резервом с перевёртышами?

– В Мисолье ты можешь быть магом без ошейника или бизаром, никто и не отличит, но в столице на каждом углу стоят считыватели ауры: стоит только почистить пальто или раскрыть купол от дождя – об этом тут же узнает Департамент контроля над магами, – Динстон, принялся расхаживать по комнате.

Он огибал сваленные на полу вещи, стулья и людей, наверняка размышляя о том, как поступить в связи с новыми обстоятельствами. – Если рядом со считывателем маг – его накажут, если бизар или перевёртыш – всего лишь пожурят и отпустят. Использование магии в Рилантии запрещено для всех, кроме тех, кто занимает верхушку власти. Насчёт Тарита не переживай, он работал в департаменте международного сотрудничества и знает местные законы, даже те, о которых вслух не говорят

– А Эрнард? Ему нельзя здесь оставаться, – девушка посмотрела на бывшего босса и смягчилась: мужчина уселся на стол и болтал ногами – казалось, его совершенно не заботит собственное положение.

– Тут я с тобой согласен, – задумчиво кивнул Динстон, поравнявшись с Татией. Он смерил её долгим взглядом, склонил голову к плечу и прищурился. – Я бы отправил по домам вас всех, но ты связана договором с Лигой, Арнан связан с тобой брачным контрактом, а вот Эрнарду здесь и впрямь не место.

– Ну уж нет! Я не отправлюсь домой, пока всё самое интересное тут! – возмутился Эрнард, соскочив со стола и ухватив Нику за руку, будто боялся, что она может исчезнуть прямо сейчас. – Даже Моника остаётся! Чем я хуже?!

– Занятно, – повторил Динстон, и Ника поняла, что брат уже всё решил, лишь ждал, пока все выговорятся о своих желаниях и планах. – Перспектива магического рабства настолько манит вас?

– Да я могу за себя постоять! – с жаром воскликнул Эрнард, выпустил руку Моники и ударил себя кулаком в грудь.

 – В конце концов, это по моей вине Моника оказалась в Рилантии, я обязан хотя бы поддержать её.

– Довольно, – холодно отрезал Динстон, прекращая балаган, в который превратилась встреча.

И так резко прозвучали его слова, столько власти было в голосе мужчины, что все разом притихли, косясь на друг друга и на бывшего военного советника Кадарии.