Я однажды приду… Часть III

Он спасает и тех, кто может принести счастье и радость им самим: Олегу, Виктору, Олафу и многим другим, кто готов понять и принять другой мир, в котором люди и они могут существовать рядом, понимать друг друга, любить друг друга. Слёзы навернулись на глаза, и я начала всхлипывать, обняла его подушку и заплакала, горько, отчаянно, одиноко.

Утром, вся опухшая от слез, я долго не поднималась с постели и дождалась Самуила. Он робко постучал и зашёл в комнату даже чуть бочком.

– Катенька, доброе утро, девочка моя, пора уже вставать, как ты чувствуешь себя, мы с Олафом волнуемся.

Может, ты в бассейн хочешь пойти поплавать, так можно, иди, искупайся, а потом и завтракать пора. Ты не волнуйся, Глеб звонил ночью, у них всё хорошо, всё идет как должно. Глеб всё сделает правильно, ты же знаешь, он такой.

Самуил тяжело вздохнул, осторожно сел на краешек кровати, погладил одеяло.

– Ты так плакала ночью.

– Я больше не буду плакать, не волнуйся Самуил, а сейчас пойду плавать.

– Катенька, ты… как спала?

– Хорошо, монстра больше нет.

– Да, Олаф мне сказал, что ты вчера… Катенька, девочка моя, Глеб ведь прав, зачем тебе это видеть, он не хотел тебя собой пугать…

– Я знаю. Он прав, Самуил, он во всём прав, но это я, понимаешь, раз появился монстр, то значит, мне надо было с собой разобраться. Это не Глеб, это я, и теперь нет монстра в моём сне. Самуил, ты знаешь, ты всегда был со мной рядом, спасал всё время, я никогда не думала, что Глеб – монстр, и Олег, и Виктор.

– Конечно, Катенька, конечно, ты так всегда с ними, как с людьми, они так все удивлялись тебе, как ты их за людей принимаешь, знаешь всё и как к людям относишься, любишь всех. А Глеб как, Катенька, как он переживал, что ты вот так его, а когда показал, то ужас! Я не знал, что делать, так он переживал, что ты сразу от него отвернёшься, испугаешься его такого. А теперь как, что будет, он, как узнал, не знаю, что теперь будет…

– А ничего не будет, не будет монстра в моём сне, а это главное.

Самуил, я люблю Глеба, какой бы он ни был.

Встала на кровати и крикнула:

– Глеб, учти, если что, я и с клыками научусь с тобой целоваться!

Самуил сначала замер от моих слов, потом улыбнулся умильно, всё хорошо, вот вернётся Глеб с войны и всё будет в доме хорошо.

После бассейна и завтрака я заявила Олафу, молчаливо сидевшему на диване, что пойду гулять в сад, одна.