Ника, Эрн и волшебное зеркало

На какое-то мгновение ей хотелось, чтобы рука миора уполномоченного осталась там, подобралась к ключицам и шее, гладила и ласкала кожу. И только осознание того, что всё это лишь игра, вернуло Монике привычное самообладание.

– Неужели они настолько несовременны? – спросил Арнан, в голосе которого появились вибрирующие нотки.

– Неважно… вам так или иначе придётся самому узнать, как они отнесутся к нашим совместным приключениям, – Ника окончательно сникла. На что он рассчитывает? На временное развлечение? Будто мало девиц в Лодваре, что Арнан Саудрест решил соблазнить первую попавшуюся.

– Вы желаете познакомить меня с родителями? Мне казалось, наши отношения не настолько далеко зашли, – игриво продолжил мужчина. Моника отчётливо поняла – он флиртует. Теперь это было очевидно настолько, что даже идиотка бы поняла.

– Я вас предупредила, миор, – девушка отняла руки от лица, задрала подбородок и встала. – А знакомиться или нет – будет зависеть не от меня и не от вас.

Оставив миора уполномоченного особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами осознавать сказанное ею, Моника отправилась на поиски Эрнарда – сначала убедиться, что с ним всё в порядке, а затем обновить слой помады.

И вот там-то в маленькой спальне съёмных апартаментов, рядом с бесчувственным боссом, девушка позволила себе минутку самобичевания. Чуть не купилась на простейшую уловку! Ника стукнула себя по лбу, а затем несколько раз побилась головой о подушку. Наивная глупая девчонка!

Перед ней снова вспыли картины из прошлого.

Динстон – самый старший брат Моники – не зря занимал пост советника короля. Бескомпромиссный, принципиальный, нетерпимый к слабости и безжалостный к врагам мужчина сразу после выпуска из военной академии начал взбираться по карьерной лестнице. Он шёл по головам и переступал через соперников пока не добился своего. И Ника не раз видела, как Динстон, не гнушаясь ничьими чувствами, соблазнял жён и любовниц высокопоставленных чиновников, как собирал компрометирующие сведения, а потом бросал несчастных безо всяких сожалений.

Нике едва исполнилось тринадцать, когда потянулись вереницы предполагаемых невест вместе с семьями. Бесконечные обеды и ужины, на которых Моника едва дышала, чтобы взрослые не заметили её и не выгнали из-за стола – маленьким девочкам, которых оберегают, как самый хрупкий цветок в саду, не место на таких званых вечерах. И тогда же она увидела во всей красе, как старший братец холоден ко всем этим ларинам.