Богоявленское. Том 2. Смута

Но даю слово, когда вернусь с войны, первым делом к тебе приеду!

Злата смело бросилась к Андрею на шею и шепнула на ухо:

? Да какая разница к кому, ты только возвернись! Обязательно возвернись!

Отпустив Андрея, Злата сделала шаг назад и наткнулась на цыганку.

? Милого провожаешь, медовенькая? – спросила она, сверкнув черными глазами. И взяв Андрея за руку прошипела:

? Бойся третьей пули. В ней смерть твоя.

И все четверо, они встали, как заворожённые ничего не ответив цыганке. А та исчезла в толпе, словно её и не было.

? Отправляемся, барин! ? разбудил Андрея голос проводника. И тут же он оказался в крепких объятиях Златы, Егора, Петра Ивановича, на перебой говоривших ему:

? Бей их там, Андрейка! Эх, и мне бы с тобой, ? досадовал Егор.

? Если узнаю, что ты позволил себе смалодушничать, ты мне не сын, Андрей! Так и знай! Но и без ума голову в пекло не суй!

? Отец! – со слезами на глазах, Андрей крепко обнял Петра Ивановича.

Но тот, будучи ребенком, не знавший отеческой любви, не знавший сыновей привязанности, принял эти объятия за слабость, и так сурово посмотрел Андрея, что он оторопел.

? Не смей! – строго сказал отец сыну.

Он заставил Андрея обернуться и посмотреть на солдат, среди которых было множество таких же юных и неопытных мальчишек. И всех их ждало одно – война, в которой все они не имели права на слабость. Но поразило Андрея другое. Его поразило и одновременно возмутило то, в каких условиях должны были ехать на фронт солдаты, защитники отечества.

Многие были старше Андрея, герои русско-японской войны, они, как скот заходили в душные, общие и товарные вагоны, в которых не было не только сидячих мест, но и окон. А ему, восемнадцатилетнему юноше, не важно, что дворянину, предназначалось роскошное личное купе.

«Нет, ? подумал Андрей. ? Нельзя так относиться к солдату. Нельзя, чтобы уже на вокзале между солдатами и офицерами образовывалась такая пропасть. Как же возможно допускать такое в пресвященном обществе? Такая несправедливость разве может кончиться добром?»

? Ступай же! Ступай! – прервал мысли Андрея отец, встряхнув его за плечо.

Повсюду выли бабы, обнимая и целуя своих мужей и сыновей. И тут, не выдержав этого плача, Злата, оглядевшись по сторонам, громко и с укором сказала:

? Ну, что завыли?! Что завыло-то?! Аль уж убили кого?

И толкнув в бок рядом стоящего мальчонку с гармонью, громко запела:

В путь дорожку дальнюю

Я тебя отправлю,

Упадет на яблоню

Алый цвет зари.