До Луны и обратно

– Класс! Спасибо тебе, любимый, – опустив ноги на прохладный пол, девушка встала. – Я в душ. Все равно больше не засну.

В ванной комнате над умывальником висело огромное зеркало, а вместо ванны стояла небольшая душевая кабина, несуразно смотревшаяся в этой обстановке замерших 50-х годов. Она была словно из другой эпохи, из будущего, которое еще не наступило. Но ее наличие, конечно, обрадовало Мэри. Она до последнего боялась, что в этом отеле мыться пришлось бы в бочке на улице.

Мэри открутила синий вентиль, набрала полные ладони ледяной воды и брызнула ею в лицо, обжигаясь холодом.

Из зеркала на нее смотрела маленькая девочка, которая очень-очень хочет стать большой и честно старается, но то ли учитель не видит ее вытянутую руку, то ли она сама прячет ее за спиной впереди сидящей девочки.

– Ну ничего, я тебе отомщу, – крикнула она Джеймсу, набрав полные ладони ледяной воды, толкнула дверь ногой и брызнула в мужа. От неожиданности он слетел с кровати и упал на пол.

– Ах так! Это война! Да прибудет со мной сила! Где мой джедайский меч? – Джеймс схватил Мэри на пояс и повалил на кровать.

Она хохотала и отбивалась, пыталась скинуть его с себя, Джеймс даже присвистнул, удивляясь, какая же буйная кобыла ему досталась. А потом он оказался сверху, и Мэри сразу же податливо обмякла. Покрасневшая и запыхавшаяся, она все равно излучала покой, что он уже и не надеялся найти. Он склонился над ней, вглядываясь в бездонное небо ее глаз, и вдруг осознал, что пропал еще тогда, в клинике. И ни за что на свете не потеряет ее. Странно, почему эта мысль закралась в такой момент? Джеймс нахмурился. Мэри же не сводила с него своих серьезных глаз, распахнув веер ресниц, и словно читала мысли. А потом расплылась в улыбке:

– Попался! – и резко прижала ладони к его голой спине.

– А-а-а, – он откинул голову назад и закрыл глаза, ежась от ее ледяных прикосновений, но зная, что она в итоге доиграется. И когда он вновь посмотрел на нее, огонь в его глазах только разгорался. – Ты думаешь, что остановишь меня этим? Аккуратнее, женщина.

– Я тебя не боюсь, – ее слова утонули в мягкости и теплоте его губ.

Глаза их были закрыты, эмоции обострены, и через кончики пальцев заряды энергии путешествовали от него к ней и обратно. Джеймс провел рукой по ее бедру, задирая сорочку, а губами прокладывая дорожку к ямочке на шее. Из груди Мэри вырвался стон:

– Ты ведь меня не обидишь?

Промычав что-то невнятное, Джеймс задрал ее злосчастную сорочку еще выше.