«Нелюбимый» день недели

Она чуяла подвох за версту. Черт, неужели меня так легко прочитать?

Неумытая и помятая я в отместку ей уселась за стол, где уже дымились каша и чай.

– Ну я же не люблю гречку, – оттолкнув тарелку, я уперлась в хмурые брови матери.

– Ешь, отец вчера привез.

«Тем более» почти вырвалось из груди, но я вовремя остановилась, виновато пододвинула еду ближе и принялась зачерпывать ложкой молоко. Мама села по другую сторону стола, греясь о стакан с дешевым кофе, и принялась вглядываться в меня, словно прожигая насквозь.

Я вторила ей, безотрывно смотря, как тонкие пальцы обхватили горячую керамику и еле заметно подрагивали. В какой момент она так похудела? Почему я раньше не замечала проблеск седых волос? Почему она не закрашивает их, почему не ходит в салон на маникюр, почему не пользуется хотя бы тушью?

– Как тебе Наташа? – отстраненно спросила она, когда я зависла с ложкой у рта больше положенного времени.

Хмыкнув, я неопределенно пожала плечами:

– Обычная. Не понимаю, что отец в ней нашел.

Мама шикнула так громко, что я чуть не подавилась.

– Не смей так ей сказать.

– Почему? – недоумение разрасталось внутри. – Она разрушила нашу жизнь, а я должна миндальничать?

Когда мама злилась, она никогда не кричала, не искажалась в лице, не сжимала кулаки, и вообще никак себя не проявляла. Разве, только ресницы начинали трепетать так, что, казалось, она вот-вот расплачется. В такие моменты я бросала все дела, которыми занималась, и прижималась к ней всем телом, пытаясь вобрать в себя ту боль, которой она вряд ли хотела делиться.

И сейчас, наблюдая неподдельное волнение, мне бы поступить точно так же. Но я настойчиво продолжала сидеть на стуле, мысленно врастая в него и становясь единым целым. Ведь если я встану и подойду, она не ответит. Не объяснит мне то, чего я хочу знать, но в упор не вижу.

– Потому что, – голос ее был тих, но стержень жестким, – она хорошая.

Я вскочила, задев стол и разлив молоко на скатерть. По венам медленно растекалась ярость, пульсацией заставляя сердце биться чаще.

И даже если бы я хотела сдержаться, мне не удалось бы обуздать эмоции. Этим мы явно различались.

– Хорошая? – громыхнула я, – да если бы не она, мы бы жили как раньше…

– Не жили бы, – грусть и усталость смешались в ее словах, глаза действительно наполнились слезами, а нижняя губа предательски задрожала. И это стерпеть было невозможно. Махом обогнув стол, я со спины обняла маму за плечи, зарывшись лицом в волосах.