Легионер Тур

Немного растерявшись, я вместе с ней вошёл в свою квартиру и, усадив в кресло, набрал из-под крана полный стакан воды и, вложив его гостье в руку, уселся напротив. Дождавшись, когда она придёт в себя, поинтересовался:

– Олия, что с тобой случилось?

Соседушка, допив воду, поставила стакан на стол и, окончательно размазав по всему лицу косметику, утёрла катящиеся слёзы и хрипловато заговорила:

– Когда я возвращалась с работы, меня остановил патруль, и солдаты с офицером попытались затолкать в машину, чтобы там изнасиловать, но мне удалось вырваться, правда, они гнались за мной и стреляли… Такое всё чаще и чаще происходит.

Женщинам становится всё опаснее появляться на улицах.

– И давно это происходит?

– Буквально каждый день, да ещё случается, убивают, но страшнее всего, когда молодых девушек похищают, а через некоторое время на окраинах города находят их изуродованные тела.

– Вот даже как… Не знал, – протянул я, переваривая полученную информацию, и как бы между делом поинтересовался: – Где на тебя напали? И не запомнила ли ты, случаем, номер патрульной машины?

– На улице Голино, недалеко от пересечения с улицей Кьюзи, а номер машины был двести двадцать семь.

Она постоянно катается в этом районе.

В течение получаса я как смог успокоил Олию, напоив крепким кофе с коньяком, и, когда она почувствовала себя значительно лучше, проводил домой. Вернувшись на кухню и присев на табурет, я глубоко задумался. Исходя из полученной информации, дело запахло керосином.

На развлечения солдат военное командование и Временное правительство смотрели сквозь пальцы, а это значило, что пришло время крестоносцам показать всю пагубность такого поведения в отношении мирного населения.

Легко поужинав и выпив фруктового сока, я собрался и покинул квартиру, направившись обратно в свой тайник. Я спешил, так как до смены патрулей оставалось всего два часа, а мне очень хотелось особо демонстративно наказать насильников, да так, чтобы у каждого крестоносца мурашки между лопатками непроизвольно строем бежали только об одной мысли о подобном деянии.

Моё желание устроить образцово-показательную казнь было продиктовано не только эмоциями, но и сугубо практическими соображениями. Пора было продемонстрировать народу и оккупационным властям, что есть те, кто готов взять в руки оружие и уничтожать убийц с насильниками. Именно по этой причине я на дело и пошёл один.