Победитель получает все

Издалека можно было бы даже счесть, что она, проходя мимо клумбы, как-то зацепила ее подолом и теперь волокла за собой.

И, может, в другое время и при других обстоятельствах я бы сочла это цветочное безумие…кхм…оригинальным. Но после такой подставы с платьем для меня моя деликатность временно куда-то делась.

Первым делом на изумленный вопрос «Ты ли это?» так и хотелось ответить не я. Причем Розабелла смотрела на меня так возмущенно, словно с моей стороны было вопиющим преступлением появиться на балу. И в шикарном платье.

И с шикарным мужчиной. Причем, похоже, последний факт возмущал ее больше всего.

Сама же она прибыла, скорее всего, с родителями. Чета Вердинер внизу лестницы у одной из карет о чем-то беседовала с пожилой дамой. И, кстати, мама Розабеллы что-то на свое платье цветов не нашила. То ли не хотела затмевать дочь, то ли…даже не знаю. А ведь ее швейная мастерская слыла лучшей в городе! С лучшими портнихами! Только мне сейчас такими наивными казались мои надежды, что люди поступают честно… Знала бы я заранее такой итог, ни за что бы не стала помогать Розабелле с учебой! Она и так в магический университет поступила только благодаря щедрым вложениям отца.

– А почему ты в другом платье? – выпалила она тут же следом, даже не догадываясь о той веренице мыслей, пронесшихся в моей голове за эти доли мгновения. – Ты должна была пойти в том, что для тебя сделали! Лучше бы вообще не пошла, чем пошла в…в…этом! – она аж раскраснелась. Или от натуги, ведь громоздкий подол приходилось придерживать руками.

Или все же от неуместной ярости.

– А вы, кто, простите, что сочли будто Миллиса что-либо вам должна? – ледяной голос Атрея даже меня пробрал холодом, опережая мой собственный ответ.

Розабелла тут же часто заморгала, расплылась в улыбке. Очевидно, тон и сами слова ее восприятие не учло, зато учло, что Атрей обратил на нее внимание.

– Миллиса, как тебе не стыдно, ты вообще, что ли, все правила этикета подзабыла? До сих пор меня не представила достопочтимому господину! Прошу прощение за ее невежество, милорд, и с удовольствием возьму на себя смелость представиться самой, и…

– Не стоит утруждаться, – все так же холодно перебил Атрей.

Больше ни слова не говоря и придерживая меня за талию, направился к распахнутым дверям парадного входа. Но я успела заметить, как еще больше побагровело лицо Розабеллы. Даже при всем ее выборочном восприятии уж то, что ею столь откровенно пренебрегли, она точно смогла понять.