Земля XXIII: Вестполис

– Щенок! – взревел мужлан, глядя на подростка, – не лезь, когда взрослые разговаривают!

– Я-то щенок, – не растерялся Джон, – а вот ты тут, кажется, незаконный бизнес устроил? Я думаю, что на улице Торговцев и в доме Президента Франка эту новость воспримут с большим интересом! Мне ведь ничего не стоит рассказать о твоих делах! И да, еще раз поднимешь руку на эту женщину, и тебе конец. Ты понял?

Джон был одет намного лучше всех остальных в нищем квартале, и сутенер быстро сообразил, что тот близок к богачам, и его слова вполне могут оказаться реальной угрозой.

– Да, понял, – речь Джона подействовала на него, как разряд ошейника. Мужлан мгновенно растворился в воздухе.

– Мама, пойдем, – он подхватил плачущую женщину, поднял ее на ноги и повел в дом.

У порога мать Джона стряхнула пыль с юбки, провела ладонями по волосам, а затем стёрла ими же слезы с лица. «Если бы она родилась свободной, она бы сейчас была красивой», Джон молча разглядывал мать. Ей было около тридцати лет, но выглядела она почти на все пятьдесят.

В волосах уже серебрились тонкие ручейки, лицо с правильными чертами было измученным и потасканным, грудь устало висела. Тонкие руки чуть ли не со скрипом сгибались и разгибались, так казалось Джону. В комнате их окружила ребятня всех категорий и мастей: грязные, в рваных лохмотьях, как голодные птенцы, окружили они мать и старшего брата. Джон вынул хлеб и фрукты, по блюдцам распределил картофель и мясные кусочки. Некоторые пришлось разделить на несколько частей. Дети накинулись на еду.

– Джонатан, спасибо, сынок. Спасибо тебе. Спасибо, – лопотала мать, глядя, как маленькие оборванцы быстро поглощают кусок за куском, – если бы не ты, я не знаю, как мы выживали бы.

– Мам, ладно тебе! – парень испытывал неудобство, ведь мать благодарила его так, словно это был не его долг, а какое-то оказанное свыше благодеяние. – Скоро Серж повзрослеет, тебе будет легче. Какие новости есть?

– Ох, Джони, ты представляешь, наша соседка сверху, Лиз, продала своего новорожденного в медицинское ведомство.

Она сказала, что его все равно ей нечем кормить. Чтобы было молоко, надо есть, а еды у нее не бывает по несколько дней. И вообще, она не хочет, чтобы он страдал всю жизнь, – мать всплеснула руками, – порежут теперь малыша на органы.

Джона передернуло. Рынок органов был легализован всего пару лет назад, и теперь то, что раньше усердно скрывалось, вылезло наружу отвратительными струпьями.