Попутный ветер

Именно это в своё время привлекло Олафа: тогда он стремился оградить себя от близости с людьми. И что же? Как удалось этой случайной гостье пробить наросшую броню, взрыхлить окаменевшую почву его сердца? Он неловко опустился на стул, большими глотками осушил стакан воловка и вытер губы, едва не содрав кожу.

Ему было стыдно слышать эту похвалу. За что его благодарили? За то, что прописано в обязанностях встречающего проводника, что исходит не от него самого, а просто предписано протоколом компании?

Будь проклята его способность: он понимал, что Летта говорит без лукавства.

У лжи был бы раздражающий запах патоки, а от гостьи веяло ароматом размятых в ладони колосьев.

Тем временем девушка уже подобрала ложкой последние капли:

– Добрая еда, – похвалила она искренне.

– Это все удачный сезон, – смущённо объяснил Олаф. – Тепло, днём сухо, а по ночам дождь, вот пашцы с удобряйками и потрудились на славу. Поэтому урожай большой. Мне и делать-то почти ничего не надо.

Собрал, помыл, приготовил. Как и с вами, – но последнюю фразу вслух он не произнёс, только про себя, мысленно.

Он замолчал, но с удивлением понял, что мог бы говорить ещё и ещё – так внимательно она его слушала. Но, может быть, ей просто в новинку подобные разговоры? В путевой карте отправным пунктом значился один из крупнейших городов южной Империи – Златгород. Едва ли там водятся гладкокожие и большелапые слепыши пашцы и невероятно красивые, пушистые, ласковые, большеглазые – но ужасно пахнущие – удобряйки.

Если она и видела когда-нибудь этих чудесных зверей, то лишь на страницах книг. Даже плоды их труда, овощи и фрукты, она знала иными, нежели Олаф. До столичных прилавков они добирались увядшими, растерявшими и свежесть, и запах земли.

Увидев, что гостья наелась, Олаф поднялся, убрать посуду и заварить чай с кислицей. Летта тем временем отвернулась к окну.

– И все-таки, куда-то же она ведёт, эта дорога? – вопрос юношу врасплох не застал, потому что девушка источала ноты отчаянной решимости, терпкие, немного резковатые.

– В Дымсело, если двигаться налево, – ответил, потерев зачесавшийся нос, – а если направо – в Темьгород.

Комната словно наполнилась свежим и ярким ароматом надежды. Наверное, глаза Летты Валенса заблестели, а щеки заиграли лёгким румянцем – юноша не мог видеть этого со своего места.