Вопреки обыкновению

И я всегда буду помнить ее историю.

– А как звать тебя?

– Мирра Эраджаль.

– Вы жили здесь вдвоем?

– Да, – она хотела было добавить, что ее отец – принц, который оставил им с матерью этот замок, а сам пропал, но почему-то не стала, теперь эта фантазия показалась ей еще одной сказкой, внезапно прерванной на самом интересном месте.

Девочка потеребила сверкающий перстень, потом обернулась к старику и крепко схватила его за руку:

– Ты ведь не бросишь меня? Научи меня как, и я попрошу этого Мракнесущего, чтобы он не давал тебе уроков, которые уводят к Жизнеродящей.

Старец пошамкал губами, удивляясь наивной просьбе ребенка. Маленькая дикарка очаровала его доверчивостью и тайной своего происхождения. Ему захотелось разгадать, что стоит за уединенностью проживания почившей драконицы, потому что, насколько он мог судить по останкам, человеком Клотта Эраджаль не являлась, и этой малышки. Поэтому старик просто представился, ласково пожимая тоненькие пальчики:

– Меня зовут Лазарь. Я магистр, ученый.

Некогда преподавал в Центральном университете Империи драконологию и сферу магического влияния. Теперь вышел на заслуженный отдых и странствую по свету. Мне известно многое. Но вот как докричаться до наших богов, я, к сожалению, не знаю. Если ты хочешь, с удовольствием останусь с тобой, и буду во всем помогать, пока Мракнесущий не решит, что с меня хватит.

– Хорошо, – согласилась Мирра, признаться, она совсем не поняла, кем был ее новый знакомый, но чувствовала его доброе сердце.

 – Ты уж постарайся задержаться со мной, и не слушай своего Мракнесущего.

Лазарь понимал, что ребёнок боится остаться один в этих мрачных развалинах, пусть и довольно живописных, не представляет своей жизни без руководства и помощи взрослого и поспешил согласиться пожить здесь, тем более что особо спешить ему было некуда. Центральный университет Империи давал кров старику, только на срок работы. На свой дом накопить средств не получилось. Семьи ученый не завел, предпочитая личным отношениям науку, обращаться с маленькими девочками не умел, потому как все студенты, обучавшиеся некогда у него на курсе, были значительно старше пяти-шести лет.

Но Лазарь дал себе слово поладить со своей нечаянной знакомкой. Малышка могла бы быть его внучкой, если бы в свое время он взял в жены дочку родительских приятелей, запомнившуюся ему своими зеленовато-карими глазами и веселым смехом. Глаза Мирры так же отливали зеленью, но другого, более яркого и чистого тона.