Соблазнитель, или Без пяти минут замужем

С одной стороны, предсказуемость и стабильность, с другой – скука и рутина, когда все обрыдло до невозможности, хочется взорваться и заорать: «Как вы все меня достали!» И в первую очередь сказать эти слова Борису, который способен всю душу вымотать своей занудностью и дотошностью, который часто сидит, впялившись в телевизор, и молчит, а на все расспросы отвечает одно: «Слушай, не приставай. Дай отдохнуть человеку. На работе умотался, и дома никакого покоя нет».

Но я не взрываюсь, а держу себя в руках. Я понимаю, что мне не двадцать лет и характер-торпеда хорош только в молодости, когда море по колено и вместо одного мужика сразу появляется другой, как на месте срубленной головы Змея Горыныча моментально вырастает другая.

С годами настрой становится иным, и рубить сплеча не очень-то хочется. Да и глупо.

Жизнь заставляет меняться, и, увы, не в лучшую сторону. Это чушь, что люди с годами становятся мудрее. Просто более осторожными, более гибкими, более скучными. Люди линяют, и вместо разноцветной яркой шкурки вырастает другая – серая и неприметная.

Но Борис мне нужен. И поэтому я терплю.

– Ой, булочки! – Рука Кристины потянулась к булочкам, лежащим на большом блюде.

– А ты умылась? Руки помыла?

– Ага. Вот. – Она показала свои ладошки. – Чистые.

– Ладно, ешь.

– Дядя Борь, ты когда к нам приедешь? – спросила Кристинка, уминая булку.

– Я приеду позже, – буркнул Борька. – И буду плавать в море, как кит. – Он приложил руки к ушам и надул щеки. – Вот так… – И приблизил свое лицо к Кристине.

Она завизжала и, вскочив с табуретки, спряталась за меня.

– Как ребенок, честное слово! – снисходительно заметила я. – Вообще-то ты хотел вылететь вместе с нами.

– Хотел. – Борис провел рукой по волосам. – Но не получилось. Дела…

– Ты мог бы оставить их на Росторопшу.

Помощника Бориса по бизнесу зовут Миша Росторопша. Бывают же такие фамилии! Свою он оправдывал полностью. Миша мелькал везде, как молния: худой, юркий, с зачесанными назад волосами, он выглядел значительно моложе своих лет.

Когда я первый раз увидела его, то подумала, что Борька вовсю нарушает трудовое законодательство и эксплуатирует подростка. Миша Росторопша выглядел на пятнадцать-шестнадцать лет, хотя ему уже было двадцать три.

– У Росторопши свой участок работы. Парень и так пашет, как вол, а я ему вынужден зарплату скостить почти в два раза.

– Смотри сам. Когда выберешься, тогда и выберешься, – сказала я, не желая дальше спорить на эту тему.