Стихи и рассказы о животных

Расскажи, как она просидела семь лет на пустой конечной,

Вопрошая всех взглядом одним:

«Чья же я собака?»

    2021

Второе место: Eлена Ершова. «Собачье»

Сегодня двор криклив и многолюден.

И эхом – колокольный перезвон.

Моя собака бегает по клумбе,

гоняя важных кошек и ворон,

и голубей испуганные стаи.

В том смысл её, и весь собачий век.

А после безмятежно засыпает

в раю, который создал человек,

под руку подставляя теплый бок.

И думает, что я, наверно, Бог

которому подвластно всё под небом:

вороны и дворовые коты,

грибная морось, пёстрые зонты,

и тот, кто по двору спешит за хлебом,

и кто следит из влажной темноты…

А я смотрю в распахнутый проём

(на клумбах зреют ноготки и маки)

и вижу изначалие времён,

где человек запутался во мраке

в холодном одиночестве своём.

И потому нам нравятся собаки.

Так мы ведём безмолвный диалог,

счищая ночь, горячую как дёготь.

Под окнами тихонько бродит Бог,

и смерть не перейдет через порог,

пока шершавый нос уткнулся в локоть.

    2020

Второе место. Рихарда Лем. «Можешь тысячу раз быть хорошим…»

Можешь тысячу раз быть хорошим, или думать, что это так.

Только если тобой кто-то брошен, даже худшая из собак,

Тебе станут живым упреком ее внуки и сыновья.

Ты в собачьей был жизни богом, а теперь эта жизнь – ничья?

Что ты знаешь о страхах ночи, лютом холоде под мостом,

Когда прячешься, что есть мочи, от дождя под своим хвостом?

Когда хлебная корка слаще, чем о доме скупом мечты…

Кто из вас с ней двоих пропащий: сука тощая или ты?

Да, есть люди иного сорта, их сердца твоего теплей

И одно они знают твердо: жизнь не может вдруг стать ничьей.

Подберут, унесут, согреют… Не считай, что так быть должно!

Ты бросаешь всегда быстрее, и со смертью ты заодно.

Как доходчивей стать и проще? Сердце вырвать – пришить на флаг?

Не должно быть подвальных кошек и дворовых калек-собак.

    2021

Грелка для души.

Светлана Андрианова. «Награждение Тузика»

Коридор ветеринарки был похож на ноев ковчег.

Клиенты метались по стенам своих клеток и переносок, скулили, царапались и подвывали в ожидании ужастиков. Короче, «публика неистовствовала». И даже крупный попугай был за любой кипеж, кроме голодовки.

Один лишь Йорик с геометрически точной стрижкой и стразами в ушах сидел невозмутимо как сфинкс. Все это было ниже его достоинства.