Приказано жениться

Её мать моей кормилицей была… и потом все нянчилась.

– А, ну разве… – Дарья опять зевнула. – Тогда не денется никуда девка твоя. Вернется. Или дядя её приведет. Вообще не понимаю, за какой надобностью ты ее с собой взяла?

– Нельзя ей было оставаться. Сосед у нас… до таких девок охоч.

– До таких девок все охочи! Подол задрал и вся недолга, это ж не с благородной дело иметь! – заметила фрейлина.

– Так что, думаешь, за ней идти надо? – испугалась Настя.

– В казармы? Ты с ума сошла! И себя погубишь, и девку свою не спасешь.

Сиди здесь. Вернется она жива-здоровехонька.

– С чего ты уверена?

– Так её ж с денщиком Белова видели! Почитай, амуры у них случилися!

Настя вздохнула:

– Амуры, твоя правда.

– Ну, так все уже знают, что она с ним, а с людьми Белова никто связываться не будет. Григорий, когда шибко злой, так и прибить может ненароком!

– И что же, все так и оставить?

– Если не хочешь девку свою замуж отдавать, поговори сама с Беловым, пусть денщика своего прижмет!

Настя задумалась.

Ей не хотелось лишний раз встречаться с Григорием, но с другой стороны…

– Наверное, ты права, – наконец протянула девушка, заметив, что Дарья выжидающе смотрит на нее. – Надо к нему гонца послать.

– Вот еще выдумала! Григорий завтра в наше время на караул заступит. В офицерской будет. Это от фрейлинской недалеко. Там все и выяснишь!

– А ты откуда знаешь, что он на карауле будет? – опешила Настя.

– Ой, Настасья, вот сразу видно, деревенская ты! – рассмеялась Дарья.

 – При дворе все про всех знают! Тем более Головина за Беловым почитай месяц бегала, проходу не давала. Мы уже все его дежурства выучили!

Она вновь отвернулась к зеркалу и внимательно посмотрела на цветок в волосах.

– Нет, уберу от греха подальше. Лопухину вон, государыня по щекам отхлестала, цветок с локонами срезала, а потом и вовсе в Сибирь отправила! До сих пор аресты идут.

При упоминании об арестах, Настя невольно вздохнула. Мысли вернулись к отцу.

Каково сейчас Платону Збышеву в остроге сидеть?

О тюрьме Настя имела весьма слабое представление. Знала лишь, что там темно и сыро. Впрочем, Елисавета Петровна дала понять новой фрейлине, что с отцом особо лютовать не будут. Может, и не так все плохо. К тому же следовало признаться в этом и самой себе, отцу было даже полезно побывать в остроге. Глядишь, и выпивать станет меньше.

– Что-то ты совсем загрустила, – заметила Дарья, выпутав розу из прически.