Приказано жениться

Девушка поднялась по ступеням ко входу, когда двери распахнулись, и на крыльцо вышла молодая женщина. Её платье было столь пышным, что Настя невольно посторонилась, чтобы разминуться. Но женщина замерла на ступенях, внимательно рассматривая повстречавшуюся ей фрейлину.

Насте пришлось тоже невольно взглянуть на ту, кто преграждал дорогу. Женщина была очень хороша собой. Правильные черты лица, красиво изогнутые брови, про такие говорят – соболиные, пухлые алые губы, высокая, пышная грудь, которую почти не прикрывало кружево.

Красавица очень тяжело дышала, словно бежала, хотя, скорее всего причина была в корсете, перетягивающем талию.

– Это ты Збышева? – поинтересовалась незнакомка, в голосе слышалось презрение.

Только сейчас Настя заметила на плече у женщины такой же шифр, как и у нее самой, но платье не голубое, а зеленое. Стало быть, статс-дама. Девочки уже пояснили Насте, что у фрейлин платья обязательно голубые, а вот у статс-дам – зеленые.

– Я, – Настя вспомнила слова Вари про Головину и, уже не сомневаясь, кто перед ней, гордо вздернула голову.

 – С кем имею честь?

– Статс-дама её императорского величества Головина Мария Павловна, – она не спешила уходить с дороги. – Как вы понимаете, моя милая, мой статус гораздо выше вашего, и в моей власти доставить вам много неприятных моментов.

Настя упрямо молчала, и ее собеседница восприняла это как слабость.

– Надеюсь, мы поняли друг друга? – Головина ослепительно улыбнулась. – К тому же с вашей внешностью у вас немного шансов очаровать Белова…

– А с чего вы взяли, что мне надобно его очаровывать? – девушка заметила, что вокруг начали собираться люди.

Три дамы подошли ближе, буквально вытягивая шеи, а какой-то кавалер остановился, делая вид, что любуется фонтаном, при этом мужчина все время оглядывался.

– Я рада, что мы поняли друг друга, – Головина начала грациозно спускаться со ступеней.

Настя следила за ней, чуть прищурив глаза. В груди кипело.

Пальцы заискрили от Силы. Статс-дама шагнула на последнюю ступеньку, когда вдруг раздался хлопок, словно порвалась бечевка. Затем – металлический звон булавок, падающих на гравий.

Соперница завизжала, хватая вдруг начавшее сползать платье. Настя прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Шнуровка корсета статс-дамы лопнула от натуги. Пластрон слетел и теперь болтался на одной булавке, грудь так и грозила вырваться из глубокого декольте, а фижмы перекосило.