Седьмая руна

– То есть ты сутки не выходил из таверны?

Ассистент декана ухмыльнулся и наклонился ближе, обдавая Франсуазу запахом перегара.

– Меня заперли в погребе! – доверительно сообщил он. – Дочь хозяина!

– И ты напился как сапожник?

– Обижаешь, сапожники не пьют такое вино! Попробуй, оно превосходно! – Жан-Жак посторонился, приглашая войти. – Пойдем в погреб?

Он подмигнул. Франсуаза тяжело вздохнула. В другое время она бы ушла, но упускать шанс попрактиковать на кладбище было глупо.

– Я бы с радостью, но боюсь, что дочь хозяина будет ревновать тебя.

– Это верно! Вот за что я люблю тебя, Франни, у тебя неплохо варит котелок! Для женщины, конечно!

– Поверь, я польщена! – понимая, что Жан-Жак напился до состояния слезливых признаний в любви и дружбе, она тяжело вздохнула. – И когда у тебя практика?

– Как обычно, в полночь, – верзила опять покачнулся и ухватился за косяк. – Думаешь, я не успею протрезветь?

– Думаю, ты даже пытаться не будешь.

Он хохотнул.

– А ты хорошо меня знаешь!

– Куда уж лучше, – пробормотала девушка.

– Тогда зачем мне трезветь?

– Хотя бы для того, чтобы не обрести покой на кладбище рядом с мертвяками, – Франсуаза сделала вид, что собирается идти дальше, но Жан-Жак держал ее за руку.

– Слушай, Франни, а что если…

Она выразительно взглянула на ассистента декана, и тот сразу же разжал пальцы.

– Спасибо. Так что если…?

– Что, если на практикум мы сходим вместе? – он умоляюще посмотрел на Франсуазу. – Ну типа на свидание?

Наверное, со стороны это выглядело забавно, может быть, даже романтично: огромный верзила умоляет хрупкую девушку.

– Свидание в присутствии адептов? – она изогнула бровь. – Не слишком романтично, ты не находишь?

– Ты согласна? – оживился Жан-Жак, снова пытаясь обнять девушку.

Она ловко увернулась.

– Не так быстро! И если ты будешь распускать руки, я откажусь!

– То есть ты согласна? – оживился он, демонстративно убирая руки за спину.

– Надо подумать. Ведь оплату, причитающуюся за практическое занятие, получишь ты.

– Я поделюсь с тобой! Пятьдесят на пятьдесят!

Франсуаза задумалась. Предложение было более чем щедрым. Женщинам в академии платили в разы меньше, чем мужчинам, и чтобы самой заработать столько же, Франсуазе пришлось бы работать от зари до зари.

– Интересно, как ты объяснишь адептам мое присутствие?

Жан-Жак пожал плечами:

– Что-нибудь придумаю.

– Что-нибудь? – насторожилась Франсуаза.