Седьмая руна

Воздух вокруг кафедры вспыхнул зелеными сполохами. Не задевая живых, они устремились к бесплотному духу. Девушка вскрикнула и с мольбой посмотрела на ассистентку профессора.

– Помоги мне! – прошептала она, прежде чем растаять.

Несколько секунд в аудитории царила тишина, сменившаяся возбужденным галдежем.

– Тихо! – голос Ле Шовена перекрыл возгласы. Под его пристальным взглядом адепты один за другим опустили головы. – Вы только что увидели пример того, как важно тщательно запоминать порядок слов в заклинании и правильно все выговаривать, в противном случае вместо убеленного сединами старца мы можем вызвать дух девушки непристойного поведения, верно мадемуазель д’Эгре?

– Да, профессор, – Франсуаза предпочла не спорить.

Она вернулась на свое место, машинально погладила Бонни, шерсть которого все еще мерцала искрами магии. Пес не кинулся на защиту хозяйки, значит, призрак не мог причинить вред. Странно, что Ле Шовен не стал интересоваться, откуда взялся дух. И эта уверенность, что девушка при жизни не отличалась высокой нравственностью…

Стараясь не привлекать внимания, Франсуаза внимательно следила за профессором. Он стоял за кафедрой и что-то оживленно объяснял адептам. Слишком оживленно, отметила для себя девушка, как и то, что руки Ле Шовена подрагивали. Значит, использовал магию по полной. Чем же его так напугал призрак?

Едва дождавшись звонка, означавшего окончание лекции, девушка устремилась к выходу.

– Мадемуазель д’Эгре! – строгий оклик профессора заставил остановиться.

– Да?

– Могу я поинтересоваться, куда вы направляетесь? – за бравадой слышался испуг.

– В архив, – Франсуаза не видела смысла скрывать свои намерения. – Надо же посмотреть, что там с мсье л’Омбром!

– С ним все в порядке, – очень веско произнес Ле Шовен. – Вы просто перепутали слова заклинания и открыли не тот проход.

Он махнул рукой. Мир вокруг завертелся, а слова начали звучать глуше, заполняя мозг:

– Открыли не тот проход… не тот… Ай!

Франсуаза вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Первое, что она увидела: профессор зажимает кисть, а Бонни, оскалившись, стоит между ним и хозяйкой. Шерсть пса стала золотой от искр магии.

– Мадемуазель д’Эгре, вы понимаете, что сейчас произошло? – процедил Ле Шовен.

– Конечно, профессор, вы пытались подавить мою волю и внушить мне свою версию событий, – она спокойно выдержала тяжелый взгляд.