Сделка со зверем

Все-таки хорошо, что мистрисс Джеккинс уехала.

Карета остановилась у крыльца. Девушка торопливо прошла в дом, на ходу снимая плащ.

– Миледи! – Мажордом поспешил навстречу хозяйке. – Мистер Невилл Кроуби ожидает вас в вашем кабинете! Я просил его спуститься в холл, но он остался глух к моим просьбам!

Поджатые тонкие губы свидетельствовали, что верный слуга не одобряет такой фамильярности, пусть даже от родственников.

– Ничего страшного, мистер Доггерти. Если Невилла посетило вдохновение, то говорить что-либо бесполезно! – вздохнула Ариадна.

Признаться, она была рада появлению кузена, это отвлекало от невеселых мыслей.

Передав плащ лакею, девушка пересекла огромный холл с черно-белым мраморным полом и дубовыми стенными панелями, которые вошли в моду лет сто тому назад. Шесть колонн поддерживали арочный потолок, украшенный переплетающимся орнаментом, такой же рисунок украшал дымоход камина, расположенного на северной стене. Потрескавшиеся облезшие щиты, развешанные над панелями, напоминали о былом могуществе некогда многочисленного клана Макконов.

Распорядившись по поводу обеда, Ариадна поднялась по дубовой лестнице на второй этаж, где располагались жилые комнаты. По большей части сейчас гостевые спальни были заперты, а мебель в них накрыта чехлами.

Незаконнорожденная дочь лорда Маккона не имела права появляться в аристократическом обществе, и гости редко посещали усадьбу…

– Ари! Наконец-то! Где ты пропадала все утро?

Молодой человек выглянул из дверного проема. Светлые волосы выглядели так, словно их обладатель попал в ураган, а голубые глаза смотрели на мир удивленно.

– Здравствуй, Невилл! – Ариадна не смогла сдержать улыбку. – Что ты делаешь в моем кабинете?

– Слуги не смогли сказать, где ты, вот и решил подождать тебя!

Он посторонился.

– И именно здесь? – девушка переступила порог.

Бывшая спальня хозяина дома использовалась Ариадной как кабинет. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, а на возвышении вместо помпезной кровати под парчовым балдахином располагался огромный стол, сейчас заваленный смятыми листами бумаги.

– Опять сочинял стихи?

Девушка нахмурилась. Бумага была недешевым удовольствием, и кузену не стоило так безрассудно использовать ее.

– Пытался, – ответил Невилл с тяжелым вздохом. – Так и не смог придумать рифму к слову «страдаю»!

– Пытаю или умираю, – отмахнулась Ариадна.

– Точно! Кузина, ты – гений!

Юноша звонко чмокнул ее в щеку и, схватив перо, старательно заскрипел по бумаге.