Белая сорока. Ладожские тени

А это квартира его бабушки. Бабушка уехала в санаторий. А внучок цветочки поливает. И заодно все остальное.

– Поливает? – удивилась Лиза. – Чем?

– Ну ты даешь! – фыркнула Алиса. – Брызгами славы. Шучу, не парься. Все остальное – в смысле вот… квартирник устроил.

– А соседи? – задала Лиза давно беспокоивший ее вопрос.

– Так поэтому и утром – в смысле днем. А не вечером. Чтобы соседи особо не возмущались. Днем же можно. Вроде бы.

Лиза прижала ладони к щекам и осторожно посмотрела на импровизированную сцену.

То есть в тот угол комнаты, где за синтезатором сидел Антон и еще двое парней. Один – с гитарой, второй – за небольшой, но настоящей ударной установкой.

А перед ними на высокой круглой табуретке устроилась девчонка. Честно сказать – девчонка потрясающей красоты. У нее были светлые и, судя по всему, свои, а не крашеные волосы, большие глаза и аккуратный прямой нос. И это бы все ладно. Мало ли Лиза видела хорошеньких. Но у этой солистки-клавишницы лицо было умным и в то же время невинным, как у маленького ребенка.

Такие лица бывают на старинных картинах. Или у самых лучших актрис, не просто красивых, а по-настоящему талантливых. К тому же и одета девчонка была очень просто, стильно, но понятно же, что дорого. Лизе никогда не покупали ни таких джинсов, ни футболок. В которых вроде бы ничего особенного, но они сидят на человеке как вторая кожа, и кажется, что если идеальная форма существует, то вот она.

Девчонка махнула тонкой рукой и запела. Запела просто так, не дожидаясь ни музыки, ни даже тишины.

Песня была незнакомая и сначала показалась Лизе немного странной, но уже на второй половине куплета она почувствовала почти счастье. Потому, что сидит здесь, с Алисой и остальными ребятами, а не болтается одна по торговому центру. И что совсем близко находится Антон. И что сейчас он начнет играть. Играть для всех, но и для нее – Лизы – тоже. А еще потому, что у поющей девчонки был очень высокий, звонкий, но совсем не грустный голос. И она пела как раз про счастье.

Пела и выразительно смотрела на гитариста, который уже аккомпанировал ей, легко, ненавязчиво и абсолютно уместно.

Антон вступил на следующем куплете, и Лиза впервые услышала его игру. И голос тоже. Потому что он, в отличие от остальных музыкантов, не только подыгрывал поющей девчонке, он пел с ней. Сначала потихоньку, будто бэк-вокал, потом все увереннее, громче, и в конце концов они запели на два голоса, всерьез.

Это было очень круто.