Идеалист. Психология в художественной прозе

Когда я дописал «принцип получения удовольствия» и поставил точку, меня бросило в жар. Тело зажило своей отдельной жизнью и уже не слышало никаких разумных доводов, которые пыталась сообщить ему моя голова. В такие моменты у меня краснели уши. Вот и сейчас помимо моей воли они обрели пунцовый окрас. Второй вектор Валерия Викторовна решила рассмотреть более подробно. В результате мы обозначили творчество как высшую и наиболее сложную форму психической деятельности, которая отражает действительность на специфическом языке.

Со специфическим языком у меня была всего одна ассоциация, на таком языке я говорил с теми, в кого был влюблен. Специфическим языком для меня был язык любви. Когда я был влюблен, вокруг меня все становилось иным, не таким, как раньше. Но речь велась о языке искусства.

Уже не в первый раз за эту лекцию звучал термин «бессознательное». Подводя итог всему сказанному, Валерия Викторовна просила отметить, что раскрыть своеобразие языка искусства без обращения к проблеме бессознательного невозможно.

После чего задала вопрос аудитории, знает ли кто-нибудь из присутствующих, что такое сублимация. Репликой с места додумался блеснуть парень, который сидел прямо передо мной. Вот тут-то я и оказался под прямой угрозой быть замеченным. Его высказывание оказалось более чем примитивным, цитирую: «Это когда художник рисует картину, а перед ним обнаженная женщина»! О Боже, то «принцип получения удовольствия», теперь «обнаженная женщина», похоже на вселенский заговор! В аудитории, понятное дело, раздались смешки. Валерия Викторовна посчитала нужным напомнить, что обнаженные женщины перед художниками зовутся натурщицами. Но сочла ответ почти правильным, так как в приведенном примере художник как раз и направляет энергию своих инстинктов на другие цели, а именно: на создание произведения искусства. Говоря это, она продолжала смотреть в мою сторону, ведь автор реплики сидел передо мной. К счастью, прозвенел звонок. Я затерялся среди студентов и вышел из аудитории в общем потоке. У Анюты по расписанию была еще одна пара, мы с ней остановились у окна, положили свои вещи на подоконник и начали делиться впечатлениями. Мы еще не успели ничего толком обсудить, как по коридору раздался стук каблуков. Не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто это. Мы, как по команде, замолчали. Неожиданно быстро для меня Аня накинула пальто, схватила с подоконника свою сумку, шепнула мне на ухо: «Вечером созвонимся», – и была такова.