Война и мир на планете Фриурус

У входной двери стоял шкаф с документами, а рядом, в центре одной из стен, располагалось небольшое окошко в параллельный кабинет. Оно мне чем-то напоминало окошки в компании по аренде велосипедов в Лебрии. В него тоже постоянно в самый неподходящий момент просовывались чьи-то рожи и отвлекали меня от важных дел. Ну почему меня всюду преследуют эти маленькие окна-монстры?!

В один из вечеров позвонил Рыбат и сказал, что у него есть ко мне важный разговор. Поскольку Рыбат был единственным более или менее грамотным и адекватным кентавром на моей работе, я не могла проигнорировать его просьбу, если не хотела окончательно остаться без работы и денег.

К моему удивлению, Рыбат повез меня на какую-то незнакомую квартиру. Я понимала, что кричать и вырываться бесполезно: я была совершенно одна, без какой либо защиты. В тот момент я окончательно возненавидела Морта: он бросил меня на съедение этим кентаврам. Я всегда хотела принадлежать одному мужчине. Однако кентавры решили вместо меня, скольким мужчинам я буду принадлежать.

На следующий день в офисе вскоре после моего заявления о том, что я ищу новую работу, я вдруг второй раз за свою жизнь потеряла сознание. Мы пили чай, и я просто внезапно почувствовала, что превращаюсь в привидение. Оказалось, что у меня всего-навсего упало давление. Так сказала Харама, прибежавшая мне его измерять.

Так я поняла, что Рыбат затесался в мою интимную жизнь надолго. По крайней мере, пока я втихаря не найду новую работу.

* * *

Шли дни.

Ничего нового не происходило. Жизнь стала серой и потеряла всякий смысл. Я никак не могла смириться со своей новой участью. Дело в том, что для некоторых категорий кентавров считается абсолютно нормальным иметь несколько жен. Харама, например, вот уже много лет была второй женой какого-то кентавра и даже родила ему ребенка. Окружающие, которые начали догадываться о нашей с Рыбатом интимной связи, уже прочили мне место его второй жены. А я начинала ненавидеть и свою жизнь, и всех вокруг.

Как-то мне написал Лео, бывший коллега из посольства. Он тоже был лебрийцем, но, в отличие от некоторых, интересовался моей жизнью. Лео спрашивал, почему я уехала из Лебрии и была ли довольна своей работой и жизнью. Конечно же, я не была довольна ни работой, ни жизнью. Но я не стала жаловаться ему на это. Я лишь спросила, не видел ли он Морта.

Лео его не видел. Более того, даже если бы он его и видел, то навряд ли в этом признался.