Цветы с ароматом жестокости 2

Кто ее заставил отказаться от заявления?

– Точно не знаю, но в ее палате толпились родственники…

– Это интересно…, – задумчиво протянул следователь.

– Это еще не все.

– Что еще?

– Еще свидетели нападения изменили свои показания. Утверждают, что не видели нападения на женщину и нападавшую Розу.

– Очень интересно…

– И есть еще кое-что, врачи вынесли окончательный диагноз – Роза Нелюдова здорова, но ей следует наблюдаться у лечащего врача.

– Вот оно как! – воскликнул следователь.

– Могу идти?

– Иди! – распорядился Аксен Никонович, ища в телефоне нужный номер.

– Алло, да, добрый! Посмотрите, пожалуйста, в деле Нелюдовых есть заявление от младшей сестры, на которую Роза Тарасовна напала прямо в психиатрической больнице?

Пока сотрудник полиции выполнял просьбу Аксена Никоновича, тот с усердием точил карандаш, но каждый раз при вытаскивании из точилки его грифель оказывался сломанным.

– Да, да, я слушаю. Как это, его нет? Так было же! А ну, посмотрите внимательнее!

Следователь замолчал, ожидая ответ. Он снова и снова вращал карандаш в точилке, но грифель упорно ломался.

– Не писала? Очень интересно. Ладно, понял. Спасибо.

Аксен Никонович положил трубку.

– Алеша! Да в конце концов, достань мне нормальные карандаши, эти никуда не годятся! – крикнул Аксен Никонович своему помощнику и со злостью швырнул огрызок карандаша в урну.

Глава 3

Жизнь семейства Нелюдовых в поселке шла своим чередом. За эти годы ничто не изменилось в устоях их дома.

– Сереженька, зря ты настроен так агрессивно. Бери пример со своей сестры Виолетты – узнала, что у нее есть богатый дядя, быстро смекнула свою выгоду, на семью плюнула, выставила себя жертвой, втерлась к нему в доверие и уехала жить в столицу.

– Баба Женя, ведь не так все было! – начинал злиться Сергей. – Дядя Игнат сам ее заметил, пожалел, проявил заботу, решил помочь…

– А чего ее жалеть-то! Ты что это, защищать ее вздумал?!

Сергей демонстративно вздохнул.

– Ишь, защитник нашелся! – продолжала баба Женя. – Виолетта нам всю жизнь голову морочила, тихоню из себя строила… вся такая худенькая, бледненькая, а сама та еще лиса.