Долг платежом красен

Помолчав минуту-другую – никто не смел нарушить тишину – Егор, собравшись с мыслями, повернулся к Лизе и решительно сказал:

– Поэтому, Лизавета, я прошу тебя остаться в нашем доме и присмотреть за Иваном. Он взрослый и разумный мальчик, но готовить не умеет, так что посторонняя помощь в мое отсутствие ему не помешает. И, кстати, ты еще никому не позвонила? Живо садись за стол и обзванивай клиентов!

Когда Лиза кинулась исполнять поручение, Егор обратился к сыну:

– Я уеду на неделю, а ты останешься с Лизой.

Никуда не ходи, сиди дома! Я оставлю вам защиту, так что ничего не бойтесь. Успокоишь Лизу, ладно? Олег будет звонить каждый день, и говорить, как дела у мамы… Но не думаю, что там что-нибудь изменится. Ездить к ней не нужно. Если я все сделаю правильно – а я сделаю – то не позже чем через неделю она вернется домой.

Ваня молча слушал отцовские наставления, но когда тот, потрепав его по волосам, отвернулся, мальчик подал голос:

– Может, я поеду с тобой? Я тебе помогу.

– Нет уж! – резко ответил Егор. – Ты останешься дома. Хватит того, что случилось с Настей! Не нужно, чтобы еще и тебя кто-нибудь заколдовал…

Лиза тем временем объяснилась с последним клиентом – благо на следующей неделе их должно было быть немного – и, повесив трубку, ждала дальнейших распоряжений, решив в издательство позвонить попозже. Егор заметил это и почти бесцеремонно, вытащив девушку из-за стола, встал на ее кресло и потянулся к портрету Елизара. Тот явно оживился и, казалось, с нетерпением чего-то ждал, пока Егор чертил в уголках картины какие-то символы кусочком угля, непонятно откуда взявшимся у него в кармане.

– Что он делает? – прошептала Лиза, наклоняясь к самому уху Вани.

Но мальчик и сам не имел понятия о том, что же проделывает его отец, он только смутно догадывался, но озвучить эти догадки не успел, так как все его внимание было отвлечено происходящим на портрете, а вернее – с портретом. Елизар протянул руки к раме и ухватился за нее, Егор, увидев это, слез с кресла и отошел на пару шагов от Лизиного стола.

А Елизар вытянул из портрета руки и оперся ими на стену, потом весь подался вперед, влезая в комнату из картины, словно через форточку – вначале голова, плечи, торс, затем, перекувырнувшись через раму, юноша с шумом опустился ногами на Лизин рабочий стол и выпрямился во весь рост.

Если бы Лиза умела терять сознание от волнения, то она бы уже без чувств валялась на полу.