Слезы Магдалины

Она не торопилась верить и тянула время, так же, как тянул сам Влад. И наверное, потому мысль, которая посетила голову, показалась даже удачной.

– А давайте, вы перейдете ко мне, – предложил Влад. – Исключительно в целях безопасности. Тем более что двери я вам выбил.

– А... а это будет прилично?

– Совершенно неприлично.

Влад улыбнулся – в ее положении и о приличиях думать? Парадоксальная женщина.

– Всего на одну ночь.

Она больше не стала возражать, что Влада порадовало – воевать с возражениями совершенно не было сил.

Алена некоторое время металась по комнате, хватаясь то за одно, то за другое. Потом накинула на плечи рыжий пуховик и сказала:

– Я готова.

– Деньги? Документы? Фамильное серебро? Бриллианты любимой бабушки? Дом остается открытым.

Шутке Алена не улыбнулась, снова вскочила, засуетилась в поисках сумочки и, обнаружив, выбежала во двор. Влад вышел за ней. Ненадолго завозился, притворяя дверь, чтобы не было особо заметно со стороны, что выбита.

А время-то уже утреннее.

Светает. На краю деревни небо посерело, проклюнулось блекло-розовым, того и гляди полыхнет зимним скоротечным рассветом.

Впрочем, Алене до небесных красот не было никакого дела. Она быстренько добралась до забора, застыла неуклюжей статуей, дожидаясь, пока откроет. Также стояла у дверей. А оказавшись внутри, зябко поежилась и сказала:

– Знаете, мне кажется, что это судьба. Мы с вами просто не могли не встретиться!

– Знаете, – Влад посмотрел на нее сверху вниз. – Во-первых, в судьбу я не верю.

Во-вторых, никому и ничего мы не должны. А вы ложитесь спать. Утро уже наступает.

Алена послушалась, легла и заснула как-то очень быстро. И спала спокойно, не дергаясь во сне, не бормоча. Видать, сны ей снились спокойные и даже хорошие – личико утратило плаксивое выражение. И улыбка появилась. Улыбка ей идет.

Вопрос 3: Каков же источник его искусства? Длительное учение или чтение ученых авторов?

Ответ: Ни то ни другое, а только опыт, который, как бы низко ни ценили его другие, есть вернейший и скорейший способ вынесения суждения.

Человек появился на пороге дома с первыми осенними дождями. Длинный плащ, шляпа с обвислыми полями, черная трость с посеребренным набалдашником и стоптанные сапоги.

– Хозяйка, – рявкнул он, и Абигайль зашлась слезами. – Сюда иди.

Снаружи грохотали десятки ног и голосов, которые перекатывали одно давным-давно забытое слово:

– Ведьма!

Ведьма-ведьма-ведьма...

За ней пришли, за Луизой.