Слезы Магдалины

А Мэтью, ослепший от счастья, не почуял. Не увидел. Ведь давно присматривались, они всегда издали начинают. Свивают гнездо в каком-нибудь городишке, к примеру в Грейт-Стаутоне, до которого он не доехал. Бродят по улицам, собирая сплетни и домыслы, допрашивая старух и болтливых вдов, которые и рады помогать божьим людям. Потом выползают за городские стены, добирая по крохам доказательства.

Сдохла корова? Хорошо! Молоко киснет? Великолепно! Трое детей зимою померли? Замечательно...

Тогда же, придирчиво перебирая лица, ищут ту самую, которая подходит лучше всех.

Которой завидуют, которую ненавидят, сами не решаясь признаться в ненависти...

– Уходите, – Мэтью поднялся. Он вдруг остро ощутил собственное бессилие: хром и однорук, левая-то почти не слушается; шрамами расчерчен, старыми ранами опутан. Но отступать не отступит.

Он, Мэтью Хопкинс, знаменитый охотник на ведьм. Ему ли не знать, что Луиза – не ведьма!

В дом же ввалились двое, один краснорожий, распухший на пекарских дрожжах, захохотал.

Второй истово перекрестился. Оба вмиг оказались рядом, усадили, придавили свинцовыми руками.

– Иди сюда, ведьма, – повторил человек в шляпе. – Лучше сама иди. Не гневи Бога.

И Луиза, до того застывшая от ужаса, сделала первый шаг к палачу.

– Нет! Не смей! Я... Я Мэтью Хопкинс! Я...

Стукнули по голове, и дом завертелся, вызывая дурноту. Абигайль кричала. Встать надо. Надо обязательно встать. Сказать. Потребовать. Они права не имеют быть здесь... они...

999Второй удар – наверное, Мэтью говорил вслух, если они разозлились, – и дом ускорил кружение.

– Ты, – у человека в шляпе скрипели сапоги. Громко-громко, точно петли дверные. Или это они и скрипят? Сквозняки пускают... нельзя сквозняки, Абигайль маленькая.

– Как твое имя?

– Мэтью. Хопкинс. Я Мэтью Хопкинс.

У него узкое лицо, по самые глаза заросшее рыжей щетиной. И зубы желтые, а на месте левого клыка черная гнилушка. Глаза вот мутные, пьяные, но не от местного эля, а от веры перебродившей.

– Неправда, – сказал человек.

 – Все знают, что Мэтью Хопкинс умер еще два года тому. Да упокоится его душа с миром. Не знаю, кто ты, добрый человек, но, видно, эта женщина крепко одурманила твой разум...

– Нет!

– ...если ты взял себе чужое имя. Мы поможем тебе. Мы спасем тебя. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, ибо сказано...

Мэтью рванулся, выворачиваясь из рук державших. Прыгнул, хватая говорившего за горло, сдавил из последних сил и держал. Отдирали.