Ядовитые узы, или Два зельевара – гремучая смесь

На середине недолгого пути блеклая занавеска шелохнулась – деда меня увидел.

– Сайерона, – дверь распахнулась, едва моя ладонь коснулась молотка – не магического, как у Даны, а самого обычного медного кольца.

– Деда!

Я утонула в толстом шерстяном свитере, ощутив себя маленькой девочкой – и тут же предательские слезы почувствовали мою слабину и обожгли глаза. А почтенный Сэмверан Фрайт молча гладил меня по голове, пока эмоции не отпустили.

– Сай, красавица моя, что случилось? – серые глаза с лучиками морщинок смотрели так взволнованно, что я устыдилась своего порыва.

Побеспокоила старика, он теперь всякого надумает… Вот, ушла с праздника, в рваном платье, да и вообще, краше на погребальный костер кладут. Впрочем, правда будет страшнее любого его предположения. Что же мне ответить?

– Я…

– Что бы ни случилось, ты можешь мне рассказать, – несмотря на возраст, голос деды никогда не дрожал расстроенной лютней – напротив, окутывал теплом и надежностью. И с нравоучениями он никогда не лез, если видел, что я сполна отхватила наказания.

Но что бы он сказал сейчас, если бы услышал подтверждение его любимых слов – о том, что люди эльфам не ровня. Если бы узнал, что сбылись его страхи. Он всегда обо мне заботился, а я о себе позаботиться не смогла.

Закрыв дверь, заперла ее тяжелым засовом.

– Меня выбрали в золотую дюжину. Многим это пришлось не по нраву, – лучше всегда начать с правды или полу-правды, это я поняла еще на первом курсе, когда школьные интриги только начали затягивать в свой водоворот, – я повздорила с подругами…

Дед натянул пониже один из многочисленных вязанных колпаков, коими его регулярно снабжала одна знакомая торговка, и тяжело вздохнул.

Под шапкой он прятал гладкий череп и серебристые татуировки на висках, источающие мягкий свет – как я ни пыталась выведать, откуда такое диво дивное, деда всякий раз переводил тему.

– Всегда говорил, что друзья познаются и в горе, и в радости. Особенно, в радости, – Фрайт заковылял к столу, насколько позволяла хромота, – если тебя жалеют несчастного, еще не значит, что порадуются успехам.

Укол совести проник под ребра – Лили не такая. Но что еще я могла сказать? От правды у него сердце откажет.

– Ничего, все будет хорошо, – я придвинула соседний стул, – скоро уеду в Селестар, начнется новая жизнь.

– Молодец, девочка, – дед встал за любимым бочонком, – плеснуть тебе? Все-таки сегодня твой праздник.

– Не откажусь, – надеюсь только, приступа за кружкой медовухи не последует.