Темное солнце в её руках

В личности златошерстных котиков я более не сомневалась, но стать мышью? Еще чего!

Ну вот что со мной делает Ленсар? По пути назад я начала подмечать схожесть Фела с братом и пару раз почти обманулась, «благодаря» темноте и приглушенному голосу.

Но, что хуже, я пыталась удержать эти моменты, растянуть, как только можно. Потому что даже на секунду поверить, что рядом Ленс, было неизмеримо прекрасно, как в снах с его участием или, лучше не вспоминать, тем роковым вечером, когда меня словно околдовало.

Нечестно. Ни по отношению к Фелу, чье украшение болтается на моей шее, как удавка, ни ко мне. Лерсар не пришел, даже в письме не осведомился, как я. Ему все равно.

Мимолетно подумалось, что будь он на месте брата, я бы не боялась реакции отца. У меня попросту не осталось бы места на другие эмоции, тем более на какие-то страхи.

А ведь его есть все основания бояться. Я ненормальная? Мне, похоже, нравится играть со смертью.

Быть рядом и уходить невредимой. Нет, нет. Я никогда не была безрассудной, не пыталась выйти на медведя с голыми руками или еще как-то чудануть. Причина только одна. И имя ей Ленсар.

Солнце было ко мне милостиво, и отец не проснулся, когда Фел помогал забраться в окно по магически созданным ступенькам. Я-то залезла, а вот снарр не удержал «потоки», как он сам объяснил, и грохнулся в кусты. О том, почему так вышло, и куда нужно было так засмотреться, чтобы рухнуть, я предпочитала не думать.

Очутившись в комнате, я выдохнула. Сняла рубиново-рябиновое ожерелье и спрятала среди чисто женских вещей, куда отец носа не сует. Конечно, можно было отговориться, что его прислали, но шестое чувство подсказывало, что настолько дорогой подарок отца насторожит.

Ночью ожидаемо снился Ленс, вот только…

Его глаза, обычно изумрудные с золотистыми крапинками – точь-в-точь болотные огоньки, сейчас были налиты кровью.

Белки пересекали вздувшиеся сосуды, а сама радужка совершенно потеряла природный цвет. Под глазами залегли тени, особенно заметные на контрасте с белой кожей. К слову, волосы младшего принца тоже претерпели изменения – потемнели почти до черноты, отросли и были гладко зачесаны назад.

По бледным с синевой губам пробежала усмешка, но мой взгляд вернулся к зачесанным волосам и к ушам. Совершенно обычным, как у человека.