Крылья изгнанной

– Держи, Маша, – Алекс пришёл ко мне с литровой бутылкой виски, – пей залпом, сколько осилишь.

– Алекс, мне Элея рассказала, что я была твоим первым ребёнком, – cделав, наверное, глотков десять, с трудом смогла вымолвить.

– Да, тогда мне бутылку виски принесла Элея. А она не сказала, что я тебя забирал ещё четыре раза? Ты и в семь лет, и в пять, и в двенадцать, и в тринадцать погибала в пожарах. Я понимал, что ты – особая душа. Мне было жаль тебя.

– Спасибо, Алекс.

– За что?

– Вчера ты показался последней скотиной…

– Ну, спасибо – грустно рассмеялся мой учитель.

 – Забыла? «Eruditio aspera optima est»

– Строгое воспитание самое лучшее, – монотонно проговорила перевод. – Ты был в ОООД?

– Да, но недолго. Лет шестьдесят, – Алекс смутился и махнул рукой.

– А что так? В их отделе вроде престижнее, – протянула своё умозаключение.

– Надоело, – последовал короткий ответ.

– Алекс, за какой грех тебя Жнецом назначили?

Красивое лицо исказила гримаса горечи.

– Не обязательно рассказывать, прости.

«Зачем я лезу без спросу в чужие секреты?»

Отхлебнув пару глотков из бутылки, всё же поведал:

– Я служил при Петре III цепным псом. Устранял неугодных ему людей.

– Ого! Столько лет прошло. Разве ещё не закончилось твоё наказание?

– Не хочу новую жизнь, не готов к ней…

Мы с Алексом проговорили всю ночь. Его неожиданная поддержка оказалась так кстати. В его лице обрела настоящего друга.

Глава 5 Трудности жнецов

Следующие пятьдесят лет можно описать круговоротом повторяющихся событий: «Сопровождение душ», «Слёзы по Кристиану», «Виски с Алексом», «Виски с Алексом и Элеей», «Слёзы по Кристиану», «Сопровождение душ».

Если бы я была живым человеком, то, наверное, валялась бы где-нибудь под забором, с лицом алкоголички в образе бомжа.

Этот приказ Изначального словно заклятие на моём столе. Когда меня накрывала истерика, я пыталась избавиться от этой злополучной бумаги. А накрывало меня часто. Можно сказать, что постоянно.

Но у неё, наверное, тысяча жизней, не меньше. Рвала её на сотню кусочков, сжигала, съедала, топтала, смывала в унитаз, выкидывала в разных городах, где ждали меня души. Но по возвращении в комнату эта зараза лежала там же, целая и невредимая. Время не испортило её. Позже этот приказ я использовала вместо подставки для кофе, доски для резки, листа для рисования, пускала самолётики. Носила в химическую лабораторию для исследования состава. Всё тщетно.