Исход

Он кладёт руку на моё плечо.

– Ника, у нас нет воды, – тихо говорит.

Я убираю его руку и смотрю ему в глаза.

– Неужели вы все тут настолько неграмотны, что не понимаете, что раны нужно промывать чистой водой? Если вы хотите, чтобы я…

– У нас нет воды, – перебивает меня Артур. – Совсем нет.

У меня в голове воцаряется хаос. Я помню, что с водой на земле проблемы, поэтому нормы на ковчегах маленькие. Но не может такого быть, чтобы её не было совсем.

– А то, чем меня поили? Принеси сюда хотя бы этот таз.

Она же умирает! – плачу. Артур смотрит на меня с искренним сочувствием, но мне всё равно хочется убить его. Это он во всём виноват. Наверное, он руководил нападением на наш транспорт. Не знаю, почему я так решила. Я его ненавижу. Ненавижу! Ненавижу всем сердцем.

– То, чем тебя поили, та вода – это вода для всей деревни. Колодец, который мы вырыли, почти высох. Нам надо менять стоянку, и мы будем делать это через два дня, когда скопим достаточно воды для перехода.

– Через два дня? – меня скручивает спазм.

Отдышавшись, обвожу глазами раненых. – А как же они?

– Лучше десять трупов, нежели смерть всего табора.

Мой мир рушится, падает во тьму. Я смотрю на него, на этого грязного человека, и не могу понять. Как можно оставить людей умирать? Как можно не давать воды?

– Я сама принесу воду. Ты принеси аптечку из нашего бронехода. Она уцелела?

Артур вновь кладёт руку на моё плечо. Но уже не мягко, а властно.

– Ты ничего не принесёшь, – говорит холодно. – Вода нужна для перехода на другую стоянку.

Нас тридцать человек. Люди должны как-то пить до тех пор, пока мы не выроем колодец на новом месте. Но мы не можем собрать воду даже на переход. Поэтому Зак злился, когда я поил тебя. Эти две кружки – наша дневная норма, Ника. Мы не будем промывать раны. У нас нет воды.

Я с силой сталкиваю с плеча его руку и поднимаюсь. Аптечка, спрашиваю, где? Она уцелела?

Артур встаёт следом и отрицательно качает головой.

– Уцелела, – говорит. – Только Ребекке ты уже не поможешь.

Лекарства необходимо сохранить для излечимых больных.

Я кричу, истошно кричу. Ненависть к этим людям душит меня. Они убили Ребекку. Они убили Тома и Зульфию. Как же я хочу, чтобы все они здесь, наверху, тоже погибли.

– А зачем, зачем ты сказал, что я могу её спасти? – толкаю Артура в грудь и уливаюсь слезами. – Их спасти? Зачем обманул меня?

– Чтобы спасти тебя. Потому как ты больна излечимо.

Ужас валит меня с ног, я падаю на колени. Слёзы бессилия душат.