За тридевять земель

Агнешка робко кивнул: елмаганы были одеты в некое подобие деревянных доспехов, и за их поясами красовались топоры.

– Таких, как я, называют гаркунами, – продолжил рассказывать Лый, ведя Агнешку по улице, которая была образована как отдельно стоящими избами, поросшими мхом, так пристроенными к деревьям теремами. – А самые маленькие из нас – полевики. Их ещё называют полевыми лешими, потому как родина полевиков – поля.

– Ты никогда не говорил о том, что лешие бывают разные, – тихо удивился сварогин, и Лый басовито хмыкнул.

– Я много чего тебе не говорил, – признался он. – Всему своё время.

Улица, по которой они шли, стала шире и привела на площадь, в центре которой росла невероятных размеров раскидистая сосна. Огромный ствол опоясывали теремные пристройки, каскадом крыш и балконов поднимавшиеся до середины мощного дерева. Причелины и наличники теремов украшала грубая резьба, на концах охлупеней крыш висели нитки с полыми деревянными бусами, глухо постукивающими на ветру. Дерево с его теремами окружал невысокий, скорее для красоты, редкий забор из стоящих частоколом брёвен.

По обеим сторонам самых больших брёвен забора, которые располагались на расстоянии друг от друга, несли почётный караул елмаганы в деревянных доспехах и с копьями.

– Княжеский терем, – пояснил Лый, ведя Агнешу к грозным стражам. Юноша хоть и боялся, но старался не выдавать свой страх: он сам согласился уйти в Лес, дабы учиться мудрости. Когда последний раз Агнеша встречался с берегиней в шкуре медведя, которая вновь просила сварогина защитить Василису, Агнеша повстречал и давнего знакомого – лесного лешего Лыя, который принёс весть от самого Индрика.

Тогда Агнешка и поведал гаркуну, что отец собрался вести его к врачевателю в Половодское княжество. Леший возмутился, что люди настолько отошли от природы, что даже забыли о лесном народе, но сын рыбака Тихона ничего не мог поделать. Вот Лый и предложил Агнеше уйти с ним, дабы учиться внимать Песне Леса. Агнеша, конечно, сразу согласился и вечером того же дня, передав послание для Василисы и проведав семью, ушёл с Лыем.

– Не переживай, – подбодрил Лый Агнешку, но грозные елмаганы преградили им путь, скрестив копья.

– Вы чего творите? – возмутился Лый. – Я поступаю по приказу самого Индрика!

Витязи-елмаганы переглянулись.

– Великий князь Дреф не говорил нам о таком приказе! – громыхнул тот, что был крупнее. – А ты, Лый, нарушил закон, приведя в священный Йолк человека.