За тридевять земель

Василиса кивнула. – Почему?

– Потому что вы не служите Свету.

Полудница тихо рассмеялась, но от её сиплого с хрипотцой смеха стыла кровь.

– Как и ты, – прошелестела она.

– Что? – Василиса даже встала от удивления. – Я никогда не служила Мору!

– Я думала, ты премудрая, – вздохнула навь. – Мор не требует служения, как и Сварог. Служение выдумали вы, люди. Есть поступки, которые ведут в Царствие Мора, а есть поступки, которые ведут в Царствие Сварога. Вот и всё.

Царица медленно опустилась на скамью и с грустью посмотрела на полудницу.

– Я не понимаю, что ты хочешь мне поведать?

Навь сокрушённо покачала головой.

– Всё ты понимаешь, царица Сваргореи, – проговорила полудница с поклоном, и Василиса нахмурилась. – Я пришла тебе помочь.

– Помочь?

– Помочь, – кивнула полудница, – справиться с печалью. Ведь я тоже умерла.

Василиса вздрогнула, и навь, метнувшись к ней, коснулась её руки. Василиса не успела защитить себя ворожбой: от тоски её дух ослаб. Ледяное касание не причинило боли – наоборот, полудница, взяв царицу за руку, будто дала ей силу.

Вместе с холодом покидала печаль, и во тьме таяли страхи. Во тьме не было Колодца, не было Мора. Там не было ничего: ни мук видений, ни мук совести, ни мук страха. Только тишина и спокойствие. Василиса почувствовала, как сами закрываются глаза, тело становится лёгким, как пёрышко, а дух устремляется в неведомые дали. Дали, где можно вечно летать и танцевать, как полудницы, не ведая тоски. Но резкий порыв ветра пронзил мягкую тьму, и царица открыла глаза. Чёрные глаза нави были недопустимо близко.

– Я – жива! – воскликнула царица и вскочила. – Ты же – умертвие!

– Да, моё тело тает в свете дня, – полудница указала на себя. – У тебя же тает дух. Но я могу спасти тебя, – громче прошелестела навь.

– Сгинь! – громко сказала Василиса, отшатнувшись. Холодный ветер налетел вновь, и, будто по велению внука Стрибога, медленно таял морок. Василиса, невзирая на страх, всё ещё оставалась в тени.

Полудница мягко улыбнулась в ответ, отчего царице сделалось жутко. Ветер развеял туман сна, и Василиса, справившись с собой, вышла из-под сени дерева. Как только царица встала на свет, сидящая под дубом дева вновь обратилась тенью. Ветер продолжал кружить, качая ветви могучего дуба.

– Не ты, матушка, мне навь послала, – прошептала Василиса, сжимая в руке берёзовый оберег. Царица, с трудом поборов морок, отвернулась от священного дуба и медленно побрела к лодке.