За девятое небо

А в Солнцеград отправить бересту о принятом решении.

* * *

Хороксай Ильвасар с трудом открыл глаза: сквозь марево боли проступали неясные очертания хором княжеского терема стольного града Нового Каганата – Хизра; за окнами вспыхивало пламя. Будто неясные призраки возникали слуги, чтобы раствориться в багрянце застлавшей бытие боли. Кто-то предлагал воды, но Ильвасар не мог ему ответить – огонь стал его духом.

Хороксай поднёс к глазам дрожащую руку – корявые старческие пальцы обтянула обгоревшая кожа.

Ильвасар не слышал слуг и других ксаев, собравшихся подле его ложа, – он впервые столкнулся с подобной силой – силой, что не только противостояла огню Хорохая, но потушила его.

Старый ксай опустил руку и закрыл глаза – он ведал, что его тело скоро перестанет служить духу. Не обращая внимания на окруживших его послушников, взывающих к своему учителю, Ильвасар зашептал, призывая Птицу Духа – Ночного Орла.

Слуги и ксаи с поклоном отошли от ложа шепчущего Ильвасара – если хороксай решил покинуть тело добровольно и отдать последние силы войне – значит, так тому и быть.

Ночной Орёл, вырвавшись из цепких когтей боли бренного тела, взлетел над Хизром и устремился дальше – на Восток. Птица Духа увидела грандиозную армию северян, что, поднимая снег, в сумерках мчалась к Хизру.

Колосаи выставили защиту – армия окружила Хизр, но сил детей Солнца было немного.

Видел Орёл, как ксаи воспевают пламя вновь, но знал он, что сил на мощное пламя у ксаев почти не осталось, и воспетый огонь вряд ли сможет защитить… Только если великий Тенгри не явит чудо.

Обе армии схлестнулись – морозную тьму рассёк холодный звон стали, а воздух пропитал леденящий дух войны.

Баритонное пение ксаев разлилось вдоль осаждаемого Хизра по снегу пламенем – огонь Хорохая вспыхнул, разогнав густые синие сумерки.

Но ведал Ночной Орёл – пламя не помешает северянам, что, отчаянно сражаясь, наступали…

Ильвасар хотел было подхватить Слово ксаев Хизра, но нечто его остановило – сдавило грудь, не давая вырваться словам.

Хороксай знал, что, отдав силы ворожбе, погибнет – улетит Птицей Духа на золотой Юг. Неужели время его последнего Слова ещё не пришло?

Ночь укрыла мир, но битва подле Хизра не стихала: живое море людей, освещаемое всполохами огней, бесновалось. Лязг мечей, крики, ржание лошадей потрясали мир. Ворожба северян мерцала над их войском серебряной паутиной, что опутывала летящие навстречу шары священного Хорохая.