За девятое небо

Ночной Орёл, паря над битвой, видел других Птиц Духа, но не опускался к ним – Ильвасар ждал знака о том, что пора произнести Слово, которое будет вечно хранить память в огне. Ведал старый ксай, что, когда война закончится и пламя потухнет, в каждом очаге, в каждой печи, костре, свече – везде, где будет гореть солнечный огонь, сквозь пламя будет звучать его Слово…

Слово его будет жить вечно, ибо пока есть слова, пока есть Свет – есть жизнь.

И Тьме не по силам одолеть её.

* * *

Хороксай Чакре вышел на балкон княжеского терема завоёванного Улада[3 - Улад – Ровновольск.

]: ночь купалась в догорающих огнях. Многие дома были разрушены – чаще стараниями северян, которые были готовы на всё, лишь бы не сдать город врагу. Дух людей Севера был очень силён… Ксай видел, как внизу по улицам ведут вереницы пленных, отводят в лазареты раненых. Какой-то пленник пробовал оказать сопротивление, напав на воина великого хана, но тут же лишился жизни.

Чакре устало покачал головой. Великий Тенгри, какую же судьбу ты уготовил своему народу…

– Великий хан приказал начинать, – проговорили позади, и Чакре обернулся: за ним стоял ловчий ксай Тохагу и ещё несколько из оставшихся в живых ксаев.

 – Мы выдвигаем войско.

– Тогда воспоём одну Песнь для всех, – согласился Чакре и, отвернувшись от Тохагу, зашептал.

Шёпот Чакре становился громче, и, когда он заполнил всё бытие, Чакре ощутил невероятную лёгкость и увидел город свысока – его Птица Духа взмыла в небеса.

Шёпот Чакре подхватил Тохагу и остальные ксаи – их Птицы Духа воспарили рядом с Серебряным Ястребом.

Сотканные из кружева Слов птицы летели над Уладом, обращаясь к душам северян, – едва слышимая Песнь разливалась по зимнему воздуху и мерцала в серебро-алом свете лун.

Люди, услышав Песнь, невольно замирали – внимали голосу, что лился будто из глубины веков и взывал к душе. Голос рождал неясные образы грядущего – нового мира, нового Света, создание которого зависит только от человека… И каждому казалось, будто к его духу обратились сами Боги.

Сами Боги велели взять протянутый колосаем меч.

* * *

Хан Тевур хмуро оглядел своё войско: впереди, на площади Улада, восседали на лошадях колосаи и ксаи, за ними – северяне. Хан глянул в тёмное небо – ночь была ясной, и в свете звёзд он видел призрачных Птиц Духа, что кружили над войском, крепче скрепляя души сварогинов ворожбой.

– Пора, – рыкнул Тевур. – Ксаи, что сейчас взывают к Тенгри, полетят Птицами.